Книга Железный Ворон 2, страница 84 – Ярослав Мечников

— Совместимость… — старик посмотрел на меня с благоговейным ужасом. — Она не просто есть. Она… стопроцентная. Идеальная. Как будто… как будто его эфирное поле вообще не имеет «группы». Оно… чистое. Как вода из источника.

Он убрал руки.

— Я никогда… никогда не видел ничего подобного.

Он посмотрел на меня.

— Вы уверены, княжич? Это отнимет у вас много сил. Вы будете слабы и уязвимы несколько дней.

— Делайте, — отрезал я. — Что от меня нужно? Лечь? Сидеть? Говорите уже и приступайте! — поторопил я их, видя, что они всё ещё в ступоре.

— Л-лечь… — пробормотал Пётр, указывая на соседний операционный стол. — Да, ложитесь, пожалуйста.

Я лёг на холодный каменный стол рядом с Линой.

Старый князь Шуйский подошёл и встал между нами.

— Сейчас я соединю вас прямым эфирным каналом, — сказал он, и его голос снова стал голосом уверенного врача. — Я буду контролировать поток. Ваша задача, княжич, — не сопротивляться. Просто… позвольте вашей энергии течь.

Он положил свои руки нам на плечи.

— Начали.

Я почувствовал это.

Сначала — лёгкий укол в районе солнечного сплетения. А затем… словно открыли шлюз.

Я ощутил, как моя собственная жизненная энергия, мой эфир, тёплым, мощным потоком устремился из меня. Он не просто «уходил». Он перетекал по невидимому каналу, который создал старик, и вливался в неё.

Это было странное чувство. Не боль. А… опустошение. С каждой секундой я чувствовал, как слабею. Как уходит сила из мышц. Как тяжелеет голова.

Я лежал и смотрел в потолок.

Мысли были простыми.

Вот так, значит, Петя. Не успел получить силу, как тут же её раздаёшь. Забавно.

Я видел её бледное лицо. Её рыжие волосы, разметавшиеся по столу. И я не чувствовал ни капли сожаления.

Она должна жить. Просто должна.

Процедура длилась минут десять, но мне они показались вечностью. Когда старик наконец убрал руки, я был абсолютно пуст. Сил не было даже на то, чтобы поднять руку.

— Достаточно, — выдохнул князь. Он тоже был мокрый от пота.

Я повернул голову. И увидел.

Бледность с лица Лины ушла. На её щеках появился лёгкий румянец. Её дыхание стало ровным и глубоким. Её эфирное поле, которое до этого было тусклым и рваным, теперь сияло ровным, тёплым светом. Моим светом.

Она была спасена.

А я лежал, абсолютно бессильный, и чувствовал, как сознание начинает медленно угасать. Я проваливался в темноту.

Темнота, в которую я провалился, не была пустой.

Мне приснился сон.

Я не был человеком. Я был… потоком. Искрой света. Я летел внутри гигантского, бесконечного Древа. Внутри Сети. Вокруг меня проносились миллиарды других искр, других душ.

Я видел ветви, уходящие в бесконечность, и на каждой из них — листья. Каждый лист был целым миром. Один сиял яркой магией, другой был холоден и пуст, третий — состоял из чистой музыки.

Я летел, ведомый каким-то внутренним резонансом. Из одного листка — мира Алексея — в другой.

И я оказался там.

В своём мире.

Я видел его со стороны. Цех. Гудит станок. Пахнет маслом. И у станка стоит он. Петя Сальников. Моё тело. Моя прошлая жизнь.

Он работал. Уверенно, привычно. А потом остановился, вытер руки ветошью, повернулся к своему коллеге, старому мастеру дяде Коле, и что-то сказал. Дядя Коля рассмеялся. И Петя тоже улыбнулся. Широкой, простой, немного уставшей, но… счастливой улыбкой. Он был на своём месте.