Книга Железный Ворон 2, страница 60 – Ярослав Мечников

Я обвёл их взглядом.

— Вам это может показаться чудачеством. Но это далеко не так. Это — условие. Главное условие.

Если мои предыдущие требования были наглостью, то это было… святотатством.

Мой отец: Он поднял голову, и на его лице было написано откровенное отвращение. Пригласить простолюдинов на свадьбу наследников двух Великих Родов? В его глазах это было хуже, чем предательство. Это было осквернение.

Анастасия: Она удивлённо посмотрела на меня. Она не понимала. Её мир, мир этикета и протокола, просто не предусматривал такого.

Ректор Разумовский: Он единственный, кажется, начал что-то понимать. Он смотрел на меня не с отвращением, а с глубоким, почти научным интересом, пытаясь разгадать мотивы этого безумного, нелогичного поступка.

— Ты… — прохрипел мой отец. — Ты в своём уме? Крестьяне… на нашей свадьбе? Ты хочешь опозорить наш Род⁈

— Опозорить наш Род, отец⁈ — я рассмеялся холодным, злым смехом. — Если это условие не будет удовлетворено, позор гораздо хуже этого ляжет на весь наш Род. Навсегда. Ты меня понял⁈

Я медленно подошёл к нему. Очень близко. Так, что он мог видеть огонь в моих светящихся глазах.

— Убить сына… — прошипел я, и каждое слово было как удар. — Убить единственного сына.

Я смотрел, как его лицо становится пепельно-серым.

— Ты будешь жестоко наказан за это деяние. За эту попытку. Я не спущу тебе этого с рук, если ты на это рассчитывал.

Я наклонился к его уху.

— Дай согласие. Крестьяне на моей свадьбе. Это. Не. Обсуждается.

Князь Дмитрий Воронцов, герой Империи, магистр Пространства, член Совета, стоял передо мной, и я видел, как он сломался. Не от страха перед наказанием. А от унижения. От того, что его загнал в угол, шантажирует и унижает его собственный, «никчёмный» сын.

Он не смог выдержать моего взгляда. Он опустил глаза.

— Хорошо, — выдохнул он. Это был шёпот побеждённого человека. — Будут тебе… твои «друзья».

Он развернулся и, шатаясь, как старик, побрёл к порталу. Он исчез, унося с собой свой позор и свою ненависть.

Ректор посмотрел на меня, потом на Анастасию.

— Я… организую Совет. Завтра. — Он тоже выглядел потрясённым. — А вы двое… поговорите. Кажется, вам есть что обсудить.

Он тоже исчез.

Мы с Анастасией остались в кабинете одни.

Я тяжело, глубоко выдохнул. Напряжение, которое сковывало меня стальным обручем, начало отпускать. Я медленно повернулся к Насте. Она стояла у окна, глядя на меня. Её лицо было непроницаемым, но я видел в её глазах отголоски пережитого шока.

— Как ты сказала? — начал я, медленно подходя к ней. — Вернее, ректор сказал… тебе кажется, я «нестабильный актив»?

Я остановился перед ней.

— Я не актив, — сказал я тихо, но с абсолютной уверенностью. — Я тот, кто будет владеть и управлять. Надеюсь, до тебя это дошло?

Она смотрела на меня, и в её серых глазах не было ни страха, ни подобострастия. Только холодная, анализирующая оценка.

— Дошло, Воронцов, — ответила она ровным тоном. — Ты не актив. Ты — стихийное бедствие. Ураган, который снёс все фигуры с доски.

Она сделала шаг ко мне.

— Но ураган слеп. Он разрушает всё без разбора. И своих, и чужих. Ты унизил отца. Ты поставил под угрозу мой Род. Ты втянул меня в свою войну с «Химерами». Ты думаешь, я буду тебе за это благодарна?

Она не боялась меня. Она злилась.