Книга Проект: «Возмездие» Книга 9, страница 78 – Игорь Маревский

Я покрутил в руках жетон, точнее сказать, его виртуальную проекцию, и остановился на инкрустированной бриллиантами надписи «Возмездие». Она была помещена на него не просто так, да и это слово несколько раз появлялось в моих воспоминаниях и сценариях КС. Мы о нём разговаривали вместе с Мей. Влажная мечта даркраннеров создать свой виртуальный мир-антиутопию. Забавно, но именно мне, а лучше сказать, Треву, в конечном счёте, удалось этого добиться.

Теорию о реальности внутри реальности я отринул практически сразу, хоть это и могло объяснить все эти игровые условия, прокачку, характеристики и прочее. Слишком много факторов не совпадало, слишком много переменных не стояло на своих местах. Значит пока буду придерживаться старой теории и двигаться вперёд, тем более, что у меня осталось не так уж и много времени на раздумья и рефлексию.

Пока Элли занималась установкой нового, точнее сказать, целой сети небольших имплантов по моему телу, я решил погрузиться в киберпространство. Первым делом прошёл изнурительную пятичасовую тренировку, качнув Нейросинтез до третьего уровня. Пускай Нейролинк и контролировал большинство связей в моём мозгу, но рассчитывать на него вечно я всё же не мог.

Мне удалось укрепить связи и сообщение между нейронами, тем самым понизив время, требуемое для передачи информации, для более быстрой реакции и способности принимать решения во время боя. Трев и Фи были заняты, создавая собственные Ясли. Мелкие носились, как и положено детям, убегая от возмущенных и преследующих их неписей-воспитателей. Процесс, в который лучше не лезть, я оставил на Фи и Трева не просто так, но погружение было не только ради прокачки и коротания времени.

Мне надо было поговорить с Мышью, точнее, выяснить, во что он превратился.

Виртуальное преображение его аватара из ежа в обычного человека было закончено ровно на половину. Он частично вернул себе память, научился говорить на уровне десятилетнего ребёнка и, конечно же, первым делом послал меня на хер. Мне удалось спросить его, помнил ли тот о времени, проведенном в личине ежа, на что Мышь ответил неуверенно, а затем спешно удалился, и я не стал его преследовать.

Я уже готовился выгружаться, как из здания к лавочке, на которой обычно сидел, вышел Мышь. Его лицо всё ещё было деформировано теми уродствами, которые ему пришлось пережить при жизни, но даже сквозь них я смог рассмотреть, что парня явно терзали нахлынувшие мысли. Он подошёл, лязгая механическими ногами, и, выставив вперёд когтистый указательный палец, спросил:

— Это правда?

Я посмотрел по сторонам, будто ответ витал где-то здесь, и, пожав плечами, ответил:

— Смотря о чём идёт речь. Правда вообще вещь такая, что она исключительно в глазах смотрящего.

Мышь нахмурился.

— Не юли, Смертник. Говори, это правда или нет? Ты задумал поселить меня в тело урода, который пытался тебя убить?

Его голос звучал одновременно и пискляво, как у того мелкого суетливого раба, но и всё ещё отдавал тем самым низким басом, которым обычно рычал ёж. Однако несмотря на это, передо мной стоял Мышь. Раб-смертник с ВР-3, точнее, его матричный импринт, и я не мог сдержаться, чтобы не начать задавать ему тысячи вопросов:

— Ты вообще понимаешь, что с тобой произошло? Или тебе дать ещё несколько дней подрасти лет на десять?