Книга Проект: "Возмездие" Книга 3, страница 39 – Игорь Маревский

Услышал шуршание во тьме и увидел, как в дальнем углу дёрнулась натянутая на двух стальных балках ткань. Кто-то здесь явно поселился, причём без разрешения, и этот кто-то точно обладал разумом, раз смог соорудить нечто подобное.

— Мрачно… — заявил Приблуда, видимо, глубоко внутри всё ещё ожидая гигантских тараканов.

Я спустился, ступил на твёрдый бетон и присмотрелся. По стене тянулась связка обшитых резиной кабелей, что уходила высоко к потолку. Достал из инвентаря фонарик Азалии, и одинокий луч света пронзил пустоту.

Послышался шорох множества шлёпающих по бетону босых ног и приглушённое рычание, больше похожее на звук работающей трансформаторной будки. Угрожающе выпустил клинок и провёл лучом фонарика по линии кабелей, пока не добрался до рычага.

Ну что, да будет свет?

Рассчитывать на то, что электричество всё ещё доступно на такой помойке — это предел мечтаний, но дёрнув за рычаг, я услышал далёкое жужжание, а затем на потолке одна за другой начали включаться лампочки. Одна, правда, не выдержав испытания временем или просто из вредности, решила покончить с собой и феерично взорвалась.

Убрал фонарик и с непривычки прикрыл глаза руками. Ладно, со светом разобрались, теперь насчёт местных обитателей. Множество мелких лачуг, собранных из всего, что попадётся под руку. Натянутые рваные тряпки, картонные коробки, железные арматурины, сбитые в клетки и согнутые пополам невиданной силой. И, по какой-то причине, ботинки. Очень много пар дырявых и жёваных ботинок.

— Пошёл отсюда на хер, говноед! — раздался чей-то высокий и очень противный голос, словно специально созданный для того, чтобы раздражать слух людей.

Я поморщился, ощущая, как от сказанных слов в подкорку будто вогнали дюжину ржавых гвоздей, и, стиснув зубы, зарычал.

— Чего непонятного? — голос послышался уже с другой стороны и на октаву выше. — Не уйдёшь — найдём мамку твою и без вазелина будем драть всей ватагой! Пошёл на хер!

— Пошёл на хер! — раздалось с другой стороны, а затем отовсюду, словно канонада, загремели голоса. — Пошёл на хер! Пошёл на хер! Пошёл на хер!

Ну всё, скоты, с меня хватит!

— Вылезайте, ублюдки, по одному! А хотя к чёрту, вылезли резко все сразу! Всех убью!

Трев краем глаза на меня посмотрел, видимо, думая, что часть моей ярости была вызвана и его поступком, и решив, что уж лучше на паразитах, чем на нём, вышел вперёд и демонстративно достал короткий клинок.

После того, как словесное оружие не сработало, канонада из голосов затихла. Я увидел небольшие комочки, укутанные в тряпки, которые сновали меж угловатых бетонных балок, поддерживающих всю конструкцию. Они передвигались слишком быстро, чтобы разглядеть их как следует, но когда шагнул вперёд, мне выдалась такая возможность.

Мелкий засранец ростом, пожалуй, чуть выше пятилетнего ребёнка, запрыгнул на меня и попытался вцепиться когтями в лицо. Я вовремя подставил клинок под его разинутый рот с мелкими, но острыми зубами, и, насадив его голову как арбуз, опрокинул на бетон и со всей силы пробил ногой грудную клетку.

Маленький, со светло-коричневой кожей, длинный крючковатый нос, на котором росла одинокая бородавка с единственным кучерявым волосом. Глаза практически отсутствовали, вместо них две чёрных пуговки, глубоко утонувшие в глазницах, и низкий покатый лоб. Гоблины! Настоящие, мать их, гоблины, правда, без характерного оттенка кожи. Мелкий засранец потянул когтистые лапы, и они, скользнув по ботинку, замерли в предсмертном спазме.