Книга Три Царя, страница 231 – Игорь Маревский

— Ты во что там палил? — спросила она, поворачивая голову человека к себе.

— Да, кстати, я тоже слышала, — добавила Дэйна.

— Да в самом Царьграде эхом отдало, — зашипел Мёртвоглазый. — Схрон наш выдаст, о чём только Регина думала?

В землянке внезапно настала тишина, и каждая пара глаз кроме Балдуровских смотрели на будущего калеку. Мёртвоглазый тут же понял, что позволил себе излишек, и инстинктивно пригнулся, мотая головой по сторонам.

Тишина тянулась довольно долго. Рогалик неодобряюще и злобно цокнул, а затем спросил первым:

— Друг, Балдур, ты не думал револьвер свой не таким громким сделать? Я, конечно, понимаю, что в качестве аргумента, орудие сугубо отпугивающего зверье всякое — это хорошо, но ты не глохнешь каждый раз? Я к тому, что встречал я и других сборщиков, наблюдал за их работой, да так и палят из ваших профессиональных атрибутов. Эффектно, мощно, но, чтобы так громыхало как у тебя, не слыхал.

— Хрен потому что мелкий!

Тут седоватый горлорез что все еще был огорчен своему проигрышу и облегчавшему кошелю схватил тяжелый сапог, что сушился на печи и что есть сил швырнул в Мёртвоглазого. Мёртвоглазый рухнул как сухое прогнившее дерево, отбрасывая сапог в сторону, что оставил позорный отпечаток подошвы на лбу. До конца вечера он так и произнес ни слова, лишь стоял молча, и злобно дышал, поглядывая на Балдура и седовласого.

Сырник ощетинился и показал ему жест, что совсем недавно демонстрировал Балдуру. Аури заметил тень улыбки на лице Стервятника, и повернувшись к нему, наградил его во второй раз, чтобы не подавно было.

— Заткнешься ты когда-нибудь, али нет? Ты, скотина, где, борзости такой набрался, а? Клянусь священной секирой Сварога, ежели пасть свою еще раскроешь сегодня или сморкнешься на пол как свинья, я тебе второй глаз вырву к…

— Господа, разбойники, — слегка повысил голос повар с увесистым кинжалом на поясе. — Ежели драку затеяли, то прошу из схрона вон. Жранина почти готова.

— Наконец-то! — не выдержала женщина, облизывая кончик свежей самокрутки.

— Обратно к нашим баранам, — Мира явно не желала позволить заданному вопросу затеряться меж делом. — В кого ты палил, Балдур?

— В ауку.

— В ауку? — с толикой недоверия и недоумения переспросила Мира.

— В ауку, — повторил Стервятник, кивая.

— Ну и как? — с явной ухмылкой в голосе спросила Дэйна, явно стараясь перевести разговор в другое русло. — Убил?

— Напугал.

Ей, как и Мире до зуда хотелось расспросить о подробностях побега Ярика и Балдура, но это было не то место, и уж тем более не те уши, которым можно было доверить такую историю. Револьвер всё еще оставался у Ярика, на что сразу обратили внимание обе женщины, а расширенные зрачки Стервятника возбуждали еще больший интерес.

Вдруг за дверьми стоны и крики прекратились и послышалось несколько глухих ударов, будто пару мешков с картошкой упали со стеллажа. Разбойники тотчас притихли, а Рогалик наполнял пустые тарелки. Седовласый захрустел пробкой бутылки, а затем поднатужившись откупорил.

С этим звуком дверь отворилась и в нос ударил резкий запах благовоний и кислого секса. В главной комнате показалась Регина, предводительница Гривастых, что с широкой улыбкой подошла к седоволосому и вырвав бутылку из рук, сделала пару глубоких глотков. Рогалик потянулся за второй.