Книга Шанс для рода Шустовых. Том 4, страница 40 – Антон Кун, Игорь Ан

— Ну с Воном, не все так просто, — нехотя произнес Шанс.

— Что значит не просто? — не понял я.

— То и значит. Вон сам отсек себе руку, когда понял, что происходит.

— Почему? — снова не понял я. — Почему он это сделал? И что он понял.

Змей молчал.

— Черт! — воскликнул я мысленно. — Туман! Тот чертов серый туман! Он мне сразу показался каким-то странным. А сейчас я вспомнил, как подернулась серой поволокой тело Настиной матери. Рука Вона, стала превращаться в туман? Он побоялся, что весь станет таким и ампутировал ее себе самолично?

Шанс засмеялся. Мне показалось, что он сейчас опровергнет все мои догадки, но все было наоборот.

— А ты догадливый, малый! — похвалил меня Шанс. — Все примерно так, как ты говоришь. Наша плоть, будем это так называть, в какой-то мере «ядовита» для живого организма. Она стремится превратить все в тот самый серый туман, который тебя так поразил. Именно поэтому, я не понимаю, как могло случиться то, о чем ты мне говоришь. Как она могла остаться человеком, если внутри нее действительно осколок.

— Так может она не человек?

— Тогда кто?

— Дух?

Шанс заржал. Он смеялся так долго, что, кажется, даже начал похрюкивать.

— Не вижу ничего смешного в моем предположении, — обиженным тоном произнес я.

— Она точно не дух, — произнес змей отсмеявшись. — Если, конечно, ты имеешь ввиду то, что она одна из духов нашего мира и просто приняла облик человека, как делают это внуки Стрибога. Если бы она была духом, то не смогла бы быть второй частью проводника, чтобы перекачивать энергию из мира в мир. Так что нет. Тут что-то другое.

— Так может тогда надо это выяснить? Я отправлюсь в монастырь на Урале, разыщу тех, кто провернул все это с ней и выясню, что именно они сделали.

— А вот это здравая мысль! — на полном серьезе заявил Шанс. — Думаю, что это верное решение. Отправляйся.

— Хорошо, вот только дождусь Анфису Петровну со свитой, раздам указания и отправлюсь.

Перед глазами вдруг встала картинка, как Шанс сжимает Шалока в кольцах своего змеиного тела, а тот превращается в серый туман и рвется сразу во все стороны, дергается, пытаясь высвободиться. Черт! А я ведь про это почти забыл. Еще тогда я подумал, что над этим нужно поразмыслить, но как-то забылось. И вот теперь я вспомнил это. И кое-что понял.

— А знаешь… — признание, как-то само собой вырвалось у меня изо рта. — Я знаю кто вы такие!

— И кто же мы⁉ — удивленно воскликнул Шанс.

— Вы дети тумана! Вы сами его порождение. Поэтому ваша плоть превращает все в серый туман. А точнее, она делает все живое подобным себе. И это, черт возьми, рождает много вопросов. А заодно и кое-какие догадки.

— И какие-же догадки? — заинтересованно спросил Шанс, но было в его голосе какое-то недоверие, словно он родитель, а его маленький ребенок заявил, что осознал принцип неопределенности Гейзенберга.

Спросил змей это так, будто у меня и догадок быть не может и никогда их не было.

— А вот этого я пока тебе не скажу. Мне нужно над этим немного подумать.

— Ого! А ты растешь! — усмехнулся змей. — Свою игру затеял?

— Посмотрим, но пока помучайся. Погадай, что я знаю и до чего додумался, раз уж ты так любишь все от меня скрывать, — произнес я и оборвал связь.

Не то, что я действительно хотел заставить Шанса мучиться, тем более что он наверняка, знает все, о чем я только догадываюсь, но мне нужна была информация, которую змей мне не хотел давать, а так была вероятность, что он запутается и о чем-нибудь проболтается. Мне такое только на руку. Не все же ему быть загадочным. Пусть и у меня будут свои тайны.