Книга Душа техномага. Том 3, страница 95 – Игорь Ан

— Машенька, идем, нам пора, — хрипловато-грудным голосом позвала ее бабушка, бодро развернулась и вышла из комнаты, продефилировав совсем близко от внучки.

Сладко-медовый шлейф духов вызвал у Маши в голове образ пирожного.

Маша тихо хмыкнула, подумав, что не понимает, для чего все эти запахи, хоть ей и нравилось есть сладкое.

Девочка развернулась и поплелась следом.

— Ваша светлость, — обратилась няня к Машиной бабушке. — Я могу быть на сегодня свободна? Вы ведь поздно вернетесь, и ночная сиделка уже придет.

— Да, Варя, можешь идти, — степенно произнесла бабушка. — Не забудь проверить окна в Машиной спальне. Туда дворецкий не заходит.

— Хорошо, графиня, — няня поклонилась и, попятившись, исчезла за поворотом.

— Идем, — коротко приказала бабушка, и Маша, вздохнув, пошла к выходу. — До спектакля есть немного времени. Хочешь куда-нибудь заехать?

Маша радовалась, когда ей позволяли выбирать что-то. Особенно, если это был маршрут. Девочке нравилось останавливаться в парке или на площади, выходить из семейного лимузина и с важным видом прохаживаться недалеко от него. Так ей казалось, она выглядит важной.

Но Маша обещала самой себе не говорить до приезда в театр, так что она просто неопределенно пожала плечами.

— Как хочешь, — довольно равнодушно произнесла бабушка.

Ей как раз не особо нравились остановки. Маша замечала это каждый раз, когда они их делали.

В лимузине пахло морем и горячим песком. Маше очень нравились эти запахи, и старый водитель Прохор часто баловал графскую внучку, устанавливая именно эти нотки в климат-контроле.

Бабушка уселась на сиденье лицом вперед, так что Маша из чувства протеста решила сесть напротив, хоть ей и не нравилось ездить спиной.

Машина тронулась, и девочка прилипла к окну. Дурацкий атласный бант отражался в поверхности стекла, словно упрекая свою маленькую хозяйку, что та не смогла убедить взрослых не портить красоту. Маша подергала его, но бант сидел крепко, вплетенный в волосы. Девочка с удовольствием бы оставила более взрослую прическу, тем более что парикмахер совсем недавно сделал ей длинное каре, которое так нещадно уничтожила няня, создав из него короткую тугую косу.

Бабушка уставилась в телефон и на девочку особого внимания не обращала. Машу это злило, но она упрямо смотрела на проплывающий за окном вечерний город. Скверы, проспекты, освещённые множеством фонарей. Площадь Покаяния, площадь Дружбы, сквер Воинской славы — все это проносилось перед глазами девочки, не оставляя в памяти ничего, кроме малопонятных и совершенно не близких ей названий.

И вдруг… из-за изгиба живой изгороди, идущей по краю площади, выплыла величественная игла, вонзающаяся в небо. На верху тонкого, серо-желтого в свете фонарей столба, что-то двигалось.

Маша ойкнула, поняв, что на таком расстоянии это точно не жук и даже не крупная птица.

Бабушка нехотя оторвалась от телефона.

— Что случилось?

— Там кто-то ползает, — пробормотала девочка. — Хочу посмотреть.

— Где ползает? — не поняла бабушка. — По стеклу? Его сейчас сдует, не переживай.

— Нет! — чуть капризно сказала Маша. — По памятнику ползает.

Бабушка наклонилась к окну, посмотрела на стелу с кристаллом. Никого там не было.

— Тебе что-то показалось, Машенька?

— Хочу выйти! Ты же говорила, что я могу остановиться и прогуляться, где захочу. Хочу на этой площади, — затараторила Маша, понимая, что лимузин может очень быстро проскочить место.