Книга Путь Наставника 3, страница 37 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

— Что ты подразумеваешь под рычагами? — переспросил угольщик.

— То, что позволит нам вернуть залог.

Угольщик сощурился, посмотрел на меня.

— Мне ты доверяешь?

Ах, если бы до конца… Но даже если и доверяю, что будет, если я соглашусь, а угольщик не сможет выполнить своей части сделки — поспособствовать возврату залога — что тогда? Я-то сам на него не имел никаких рычагов, кроме прибыльного бизнеса. Да, это часто оказывается достаточно. Вот только, как я и говорил, у каждого есть своя цена. Но повторюсь, вариантов нет.

— Доверяю.

— Сколько у тебя есть денег? Я про наличные.

Он что-то задумал? Мы говорили о другом. Но… я полез в карман, выгреб все монеты, что были, пересчитал.

— Рубль и двадцать копеек.

— Неплохо. Идём! Есть смысл попробовать, — последние слова он пробормотал себе под нос, но я услышал.

Он что-то придумал? Ведь даже не спросил, что я хочу заложить. Наверное, он тоже очень хотел этой сделки.

Менеджера нам пришлось поискать. В итоге он обнаружился в районе погрузки. Здесь ошивалось много народу. И менеджер с кем-то болтал. Кажется, ему рассказывали, как кто-то из его клиентов торговался с другим за то, какой уголь забрать. Он кивал, слушал и ухмылялся. Он-то знал чуть больше. Например, то, что угольщик не способен заплатить за весь тот товар, который сейчас фактически был за нами зарезервирован.

Угольщик подозвал его и отвёл в сторону.

— Нам нужно переговорить, — произнёс он, указывая на тихий уголок за единственным строением на площадке.

— Наслышан, — тут же усмехнулся менеджер. — Как платить собираешься?

— Может, сторгуемся?

Угольщик всё же решил попробовать. За это я был ему признателен.

— Куда ж больше? — картинно выпучив глаза, удивился менеджер. — И так ниже рынка отдаю. Восемьдесят копеек уже не цена. Сейчас до рубля дошли. Тебе сохраню цену, но с тебя за все четыре тонны. Три двадцать и ни копейкой меньше.

Угольщик вздохнул, полез в карман, достал кошель. Высыпав монеты, он принялся пересчитывать. Набралось один рубль и сорок копеек. И впрямь, у него было на две тонны с крохотным хвостиком. И ещё сорок копеек он отдал графу.

— Давай свою часть, — произнёс угольщик и протянул мне ладонь.

Я высыпал туда свои рубль двадцать.

— У нас есть два шестьдесят, — сказал угольщик менеджеру. — Это по шестьдесят пять копеек за тонну. Это дороже, чем уголь стоил позавчера. А значит, с лихвой покрывает себестоимость его добычи.

Он всё верно делал. Уголь, добытый до поднятия цен, не мог подорожать по объективным причинам. Лишь жадность требовала артель продавать его дороже. Сезонные наценки известны во всех мирах. Сначала наценяют, а потом делают скидку. И ещё вид, такой, будто одолжение тебе сделали.

Но если быть до конца честным, я уверен, что граф не платил за него даже эту цену.

Но менеджер покачал головой.

— Тарас, я тебя уважаю, но я озвучил условия. Всё до копейки или ничего.

Я сунул руку в карман, и вдруг пальцы наткнулись ещё на монеты. Ну, конечно! Мне ведь граф вернул двадцать копеек! Я достал их и добавил к тому, что держал угольщик.

— Вот.

Угольщик просиял. Похоже, он решил, что изначальный мой вклад уже включал те двадцать копеек.

— Теперь у нас два восемьдесят. Это по семьдесят за тонну! Соглашайся.

— Нет! — коротко и громко ответил менеджер.