Книга Путь Наставника 3, страница 22 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Свернув в нужный проулок, я отправился к лавке. По пути быстро заглянул в тот поворот, где стоял дом Варвары Сергеевны. Из двух труб на крыше валили чёрные клубы. Похоже, Марфа смогла запастись углём и спокойно пережить Костолом. Я так был занят коксом и всем, что с ним связано, что даже не знал, покупала ли Марфа уголь. Но, видимо, покупала. От этого стало чуть обидно. Ведь все знали, что торговля прёт и не подумали принести уголь к нам в дом. Да, я знаю, что запасы его были на нуле, но ведь можно было просто купить в другой лавке. Или решить каким-то ещё способом.

Но как бы то ни было, я всё равно винил себя, что проморгал такое.

Ещё бы знать, как бывает с этим Костоломом. Пришёл один раз или может повториться следующей ночью?

Надо спросить у Куцего. Похоже, он в этом может хоть что-то понимать, если рассказывал про деда, который обладал особой чувствительностью на мороз.

Я шёл по пустынной улице, смотрел на то, как дымят труды, как город с каждым часом всё больше и больше погружается в смог. Вокруг воняло горелым углём.

Хотя, слово «воняло» не слишком подходит. Признаться честно, мне нравится как пахнет, когда топят углём. Но я полагаю, что просто сказалось детство, проведенное в таком регионе. Газа тогда не было, а угля много. Им топился весь частный сектор. Да и городские котельные тоже. Отчего Новокузнецк в холода очень сильно походил на Чернодым. Может не так всё было мрачно, не так жутко, но этот запах я прекрасно помнил.

Я втянул носом морозный воздух, вспомнив, как радовался морозам в детстве. Запах угля тогда ассоциировался с отменёнными занятиями в школе. Когда пахло особо сильно, я знал, что на утро не надо будет никуда идти. И два этих события прочно связались в голове. Возможно, оттого мне и нравится этот запах.

Наконец я свернул в проулок, в конце которого виднелась лавка угольщика.

Света в ней не было. Но это ничего не значило. Скорее всего, хозяин плотно закрыл ставни, чтобы не выпускать тепло. Я улыбнулся, представив, как Куцый, сидя у очага, рассказывает угольщику истории, услышанные от деда. Это ведь классика жанра. Ночь, мороз, живой огонь и страшилки, рассказанные таинственным шёпотом.

Я шёл и улыбался пока не увидел, что из трубы над лавкой не идёт дым.

Ноги сами понесли меня вперед. Я бежал, контролируя дыхание. На морозе горло перехватило в два счета. К лавке я уже подбегал порядком вспотевший.

Дверь поддалась не сразу. Изнутри подперли, но хоть на замок не закрыли. Я вынес её со второго удара. Ввалился в комнату… где ровным пламенем горел очаг.

Угольщик с вытаращенными не то от испуга, не то от готовности защищать свой дом любой ценой, с кочергой в руках стоял у кресла-качалки. За его спиной, тоже что-то сжимая в ладонях, прятался Куцый.

Уфф!

Я замер, выдохнув.

— Эй!!! Ты чего⁈ — воскликнул угольщик, узнав меня. — Дверь теперь кто чинить будет?

Я хотел сказать, что испугался за них, что думал уже найти их окоченевшие тела в доме… но вместо этого подошел, хлопнул угольщика по плечу, а Куцего коротко обнял.

— Я рад, что вы живы. Но как…

Я посмотрел на пространство рядом с очагом и всё понял.

Здесь стояли пустые вёдра, которые мы использовали при сортировки для антрацита. Одно из них ещё было наполовину полным.

Черный, жирный уголь, который даёт мало золы и дыма, но при этом много больше тепла — антрацит.