Книга Путь Наставника 2, страница 62 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

— Значит, благородство проявили?

Стезевик хмыкнул.

— Так откуда такой острый на язык взялся?

— От мамы с папой.

Он смотрел на меня долго, молча, а потом вдруг расхохотался.

А я пожалел, что решил острить. Смех этот был жёстким и довольно жутким.

— Как и все мы, — наконец отсмеявшись, сказал он. — Вот только не все помнят своих родителей. Не так ли?

— Так. Впрочем, нас таких тоже немало. И некоторые, добиваются больше, чем другие.

Я посмотрел на него в упор. Он снова замолчал.

И вдруг я почувствовал лёгкое давление. Он снова проверял меня. Я не сопротивлялся. Хотел бы убить, давно убил — ещё вчера. Но он явно был заинтересован и вчера, и сегодня. Особенно сейчас, когда глаза его вдруг расширились.

— Да ты шутишь! — произнёс он, ни к кому не обращаясь, не совсем контролируя голос, а он на миг дрогнул. — Как⁈

Что он, интересно, видит? Связи меня с учениками? Вчера его реакция была похожей. А после он глянул на Гришу и Куцего. Он явно видел эти связи. А сейчас. Сейчас у меня их кратно прибавилось. Десять вместо двух.

Стезевик вдруг попятился, нащупал рукой стул у стола, присел.

— Как так вышло?

— Что именно? — притворившись самой невинностью, спросил я в ответ.

Он изучающе глянул на меня.

— А то сам не понимаешь?

— Может, и не понимаю. Но мало ли о чём может спрашивать стезевик четвёртой ступени.

Он покачал головой.

— Делаешь успехи.

— Как и вы когда-то.

Вот сейчас он дёрнулся. Похоже, первый намёк он пропустил, решив, что ему показалось или просто так совпало.

— Что-то знаешь?

— Неважно, что знаю я. Я не собираюсь никому ничего говорить. У меня свои цели.

— Интересно, — стезевик уселся поудобней. — И какие же? Посвятишь?

— Я подумаю.

— Хорошо. Давай начнём с другого. Горчаков Аркадий Петрович.

Сказал он это довольно весомо, я бы даже сказал заносчиво, будто произносил: «Очень приятно, царь»

— Огрызок, — ответил я просто.

— А имя?

— Пока будет так.

Стезевик снова рассмеялся. Внимательно на меня посмотрел, словно видел впервые. Но на этот раз никаких всплесков силы я не ощутил. Он просто разглядывал меня.

— Худой, плохо вымытый, косо подстриженный. Но… всё ещё живой. Ты знаешь, что те беспризорники, которых родители бросают до года, редко выживают?

Я этого не знал, но догадаться было несложно.

— Такие как ты, чаще лишаются родителей в более позднем возрасте и обычно помнят не только их, но и своё имя. Если ты его не называешь, то либо решил так сам, либо не доверяешь мне, либо ты не тот, кем кажешься. Да и пальтишко на тебе… — он хмыкнул, — с чужого плеча.

— Но ведь и вам это знакомо. Быть не тем, кем кажетесь, носить с чужого плеча. Не так ли?

Я дождался тех слов, на которые рассчитывал. Я не хотел, чтобы моё знание показалось стезевику, то есть Аркадию Петровичу, угрозой. Я собирался подать это как можно мягче. Просто показать, что я знаю. И да, я ему не доверял. Но имя не называл вовсе не поэтому. Просто хотел противопоставления себя ему. Так надо, в общем.

Я не ожидал такой реакции, но он вдруг вскочил.

Навис надо мной.

— Откуда ты всё обо мне знаешь⁈ Я…

Он занёс руку, выставил ладонь вперёд, и я почувствовал, как холодный пот скатывается вдоль позвоночника.

Я вскинул руки, словно они могли меня защитить от испепеляющего удара. Наверное, почувствуй я сейчас движение праны, рванул бы вбок с такой скоростью, на какую был способен. Не знаю, помогло бы или нет, но попытаться спасти свою жизнь я был обязан. Но движение праны не было. Как же быстро я стал доверять таким чувствам…