Книга Путь Наставника 2, страница 32 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Две секунды сосредоточения на объекте и:

[Цель:.. (неизвестно). Статус: стезевик. Ступень: Крона]

Твою ж… теперь ясно, откуда такая скорость. Я, кажется, только сейчас понял, насколько мне… нам всем повезло, что он остановился. Для него уничтожить нас, наверное, даже не раз плюнуть, а так… растереть и забыть.

Вот тут его взгляд снова изменился. Удивление в нём мелькнуло, что ли?

Но посмотреть данные дальше я не успел, потому что стезевик глянул на меня так, что кроме этого взгляда я не мог ничего видеть. Его глаза едва заметно светились. Прав был Гриша, есть такое. И этот взгляд прожигал меня, выворачивал наизнанку, но я терпел. Я не имел права сдаваться.

Ноги вдруг стали подкашиваться, и в этот момент стезевик отвёл взгляд. Он посмотрел на Гришу, затем сразу на Куцего. Никто другой его не интересовал. Он видел, кто они для меня, видел нашу связь!

Взгляд снова вернулся ко мне. На этот раз без выворачиваний и прожиганий.

Всё это время никто не сказал ни слова. Полная тишина. И я бы мог решить, что это какой-то эффект оглушения, если бы не слышал, как ровно и тихо потрескивает огонь в камине.

А потом началось совсем уж странное.

Стезевик вдруг посмотрел куда-то наверх.

Мне очень хотелось обернуться и увидеть, на что он смотрит, но я не мог. Мне вдруг показалось, что отведи я взгляд, и стезевик тут же сделает что-то. Не знаю, что именно, но что-то. А со спины, откуда-то сверху на меня тоже кто-то смотрел. Затылок пронизывало льдом, мурашки табунами неслись по позвоночнику. Причём делали они это туда и обратно, словно поставив цель втоптать все позвонки мне в грудь.

Я вдруг почувствовал, как воздух дрогнул. Так мог рождаться звук. Но его не было. Только что-то неуловимое, доступное непонятно какому чувству, но не слуху. И это повторялось раз за разом. Не будь я уверен, что такого не может быть, я бы сказал, что стезевик разговаривал с домом. Но это ведь чушь! Бред сивой кобылы.

И вдруг всё закончилось. Резко. Разом.

Я понял, что просто стою перед человеком с косым белым шрамом на щеке. И этот человек очень внимательно меня изучает.

Он опустил руки, оказывается всё это время они у него как-то странно двигались, будто плели не то паутину, не то наматывали невидимые нити на локти.

— Хм, — сказал человек. — Невозможно…

И это были слова подобны грому.

— Очень занятно… но это ничего не меняет, — он в упор посмотрел на меня. — У вас сутки, чтобы покинуть это место.

А потом он резко развернулся и вышел. При этом, не забыв закрыть за собой дверь на ключ.

Первое, что я ощутил после ухода стезевика — холод. Как ни странно, но это так. Меня начало знобить. Может, адреналин в крови делал своё дело, а может, кровь отливала от мышц. Скорее, второе.

В какой-то момент я прямо-таки чувствовал, как лицо горит. А сейчас отпускало.

Говорят, великий русский полководец Александр Васильевич Суворов так отбирал солдат в элитные подразделения, те, которые позже штурмовали крепости.

Если в критической ситуации солдат краснеет, значит, он способен действовать: адреналин в крови, инстинкт «бей» в действии и прочие прелести. А вот если бледнеет, то тут — прости-прощай. Значит, в критический момент кровь отливает от мозга, есть шанс упасть в обморок и плохо соображать.

Что ж, рад, что смог бы пойти к Суворову в штурмовики. Вот только сейчас это мне никак помочь не могло.