Книга Князь Сибирский. Том 3, страница 30 – Антон Кун, Игорь Ан

Девица откуда-то со стены за углом стащила непонятного предназначения тряпку и вновь оказалась передо мной.

— Простите, — пролепетала она, стреляя глазками, — забыла забрать.

Развернулась и тут же выскочила из дома.

На меня она приходила посмотреть, что ли? То же мне диковинку в деревню привели. По улицам, мать их, слона водили. Но сверкающие глазки любопытной девушки мне запомнились. Симпатичные. Я даже улыбнулся.

И не заметил, как передо мной снова возник Мефодий.

— Идем, — восторженно произнес он. — Дед тебя хочет видеть.

Ого! Дед. Так он еще живой. И впрямь бог его благословил, раз внуку не меньше тридцати. Хотя, если дети ранние и у него, и у потомка, то нормально.

— Одежду можешь не снимать. Только разуйся.

Я и не собирался снимать плащ. У меня под ним ничего не было.

Сняв ботинки, я вошел в большую и единственную в этом доме комнату.

Справа от меня виднелась печь. Печь, Карл! В левом дальнем — на полочке стояла икона.

Под ней располагался стол, за которым сидело три человека.

Я понимал, что будь я старовером, то должен был перекреститься и поклониться красному углу, как это сделал Мефодий, входя в комнату. Но я не собирался выдавать себя за другого. Не собирался играть в эту игру. Спасся от выстрела благодаря недопониманию и хорошо. Заигрывать с силами, что мне неведомы я не хотел. Тут и без них проблем хватает.

Мефодий шел впереди и не видел, что я не совершил «приветствие». Зато сидящие за столом нахмурились.

Мой провожатый открыл было рот, чтобы что-то сказать, но старик, сидящий по центру, властно поднял руку и Мефодий промолчал.

— Выйдите все вон, — коротко и спокойно произнес дед.

Не споря, не говоря ни слова, трое вышли из помещения, повозились в сенях и вышли в холод.

— Проходи, садись, не стой столбом, — пробормотал старик, показывая рукой на деревянный стул перед собой.

Я молча прошел. Мне было интересно, что будет дальше. Помогать старику, сказав хоть что-то я не собирался. Да он и сам все понимал. Маразм его еще не коснулся.

На вид деду было лет сто. Глубокие морщины прорезали его лицо, казалось, сразу во всех направлениях. Я такое видел только на фотках каких-нибудь известных фотохудожников, которые они привозили из далеких восточных стран.

Но несмотря на сморщенное лицо, глаза старика были живые. В них горел разум. И сразу становилось ясно, что мозги у него были на месте. Это меня, однозначно, радовало. С разумным всегда можно договориться.

— Что не старовер вижу, — прокряхтел старик одними губами. — Внучок мой слегка блаженный. Вот мы его и отправляем на такие дела. А деньги деревне всегда нужны.

Я молчал.

— Молчишь?

— Молчу, — в тон ему произнес я.

Старик закашлял, но через секунду я понял, что он так смеется.

— Пулю остановил, значит, — перестав перхать, не то сказал, не то спросил дед. — Силой остановил?

— Даром, — машинально поправил я его.

— Кому он может и дар, а кому проклятье, — наставительно произнес старик. — Значит из одаренных?

— Из них, — признался я, хоть и так все было понятно.

— И что мне с тобой делать? Пришлых иноверцев положено расчленять и зверью скармливать. Так мне с тобой поступить?

— Хотел сначала сказать делайте, что хотите, только не бросайте в терновый куст, но быть расчлененным мне не улыбается. Да и справитесь ли?