Книга Темная Мать. Рассказы, страница 15 – Роман Г. Артемьев

Здесь вообще хорошо думалось. Госпоже можно было рассказать о прошедшем дне, пожаловавшись на тупого краснорожего начальника или на маленькую зарплату, вслух помечтать о виденной недавно юбке или поплакаться, возмущаясь равнодушием красавчика Тараки из отдела доставки. Статуя никак не реагировала на слова сироты, чудом устроившейся на работу в музее, но девушка могла бы поклясться – она все слышит. И помогает. Подсказывает. Сами собой в голове всплывали мысли, что начальник и вправду дурак, но скоро его уволят и зарплату повысят; что юбок много, и купит она такую же или еще лучше со следующей получки; Тараки хоть и красавчик, но иметь человека с гнилым нутром рядом не стоит. После разговоров всегда становилось легче, и даже уходить не хотелось.

Иногда она задерживалась до полуночи под предлогом того, что статую надо протереть от налетевшей грязи, и слушала рассказы экскурсоводов. Больше всего ей нравились короткие лекции мэтра Роша. Профессор никогда не прогонял ее, смущенно жмущуюся в уголке зала, только улыбался и каждый раз описывал историю единственного экспоната - статуи – немного по-разному.

— …созданное знаменитым Сеисаном Солдовцем, это единственное изображение Темной Матери, высеченное с согласия Госпожи. Она лично, пусть и недолго, позировала скульптору. Согласно легенде, после того, как статуя была готова, Сеисан понял, что ничего совершеннее создать уже не сможет, и принес себя в жертву, заколовшись кинжалом перед своим творением. Госпожа приняла жертву, и с тех пор статуя является одним из ее воплощений-аватар, хотя сама она, конечно же, редко покидает Замок Совета. Обратите внимание на этот зал! Он полностью соответствует убранству храма Тьмы, в котором статуя простояла около трех тысяч лет. Специально обученные жрицы каждый день танцевали перед ней ритуальные танцы, омывали ноги теплым молоком и умащивали губы собственной кровью. Однако, как мы помним из истории, храм был разрушен, и в течении более чем двух тысяч лет гениальное произведение искусства провело в безвестности. До тех пор, пока восемнадцать лет назад мастер нашего города не передал одно из вместилищ духа своей Госпожи в дар музею. Мы, к сожалению, не знаем, какими соображениями он руководствовался…

Изваявший Темную Мать скульптор действительно был гениален. Сидевшая на непропорционально большом троне девочка-подросток временами казалась живой, просто замершей, задумавшейся. Простое платье, капюшон, прикрывающий верхнюю половину лица, босые ноги, самыми кончиками пальцев касающиеся подножия, букет асфоделей на коленях, тонкие руки… Никакой символики, подходящей королеве не-мертвых. И тем не менее, иногда люди, входившие в зал, опускались на колени, шепча внезапно помертвевшими губами затверженные в детстве молитвы.

Стоявшая в уголке уборщица смотрела на них с пониманием.

Она как раз заканчивала протирать потолок, когда дверь еле слышно заскрипела. Поначалу она не обратила на звук внимания – не до того было. Зал освещался факелами «для придания полной аутентичности обстановке», поэтому копоть приходилось стирать каждый день, забираясь на стремянку и, искривившись, старательно елозя тряпкой. Но проигнорировать голос вошедшего мужчины она не могла.

— Ты, наверное, не помнишь меня? – лицо застывшего перед статуей молодого юноши странно подергивалось. – Конечно, с чего бы тебе помнить самого молодого птенца разрушенного тобой гнезда. Ты думала, нас не осталось? Нас, знающих истину. Что твои воины убили всех? Совсем всех? Так ты ошибалась, знаешь ли. Мы возродились.