Книга Немая смерть, страница 36 – Роман Г. Артемьев

Мастер у нас умница, просто так ничего не делает.

После того, как тренировка закончилась, я задержалась на полигоне. Отрабатывала новый приём. Для лечения глубоких ран в некоторых случаях медики используют особые нити из медицинской чакры, и один из раненых шиноби в больнице сказал, что видел нечто подобное у песчаников. У Суны есть особый класс бойцов, так называемые марионеточники, сражающиеся с помощью боевых кукол. Вот благодаря нитям из чакры они своими куклами с расстояния и управляют.

На марионеточника я не потяну. У нас по ним практически никакой информации нет, кроме того, что им требуется прекрасный контроль и куклы стоят дорого, их изготавливают из особых материалов. Собственно, мне и не нужно, нити я планирую использовать в качестве обычной лески. Метнул кунай или сюрикен, дернул обратно — и он снова у тебя в руке, а если ещё и траекторию полёта можно менять, то вообще прекрасно. Среди полевых ирьенинов многие владеют чем-то подобным, просто не афишируют.

— Кушина-химе, — подошедший поближе Шу забыл, о чём хотел спросить, уставившись на натянутую между большим и указательным пальцами сверкающую нить. — Что это ты делаешь?

Вместо ответа я обвязала нитью рукоять куная и метнула его в мишень. С глухим стуком лезвие вонзилось в дерево. Слегка изменить структуру чакры, потянуть обратно — и переставшая растягиваться нить выдернула кунай обратно мне в руку. Бинго! Ещё бы скорость увеличить и научиться прикреплять нити не к оружию из чакрапроводящей стали, а то больно уж оно дорогое.

— Круто! Научи, а?! Пожалуйста!

— Улучши контроль.

— Я работаю! — скривился парень. — Сенсей говорит, когда технику создаю, три четверти чакры впустую уходит, да я и сам чувствую. Просто медленно как-то идёт.

— Больше старайся.

— Куда уж больше-то, два часа каждый день трачу, — буркнул Шу. — Да! Чего я хотел-то. Ты ведь ирьенин. Это… Можешь мне помочь?

Голос у парня становился тише и тише, последнюю фразу Шу буквально прошептал. Если подумать, я никогда не видела его в таком напряжении — фигура закаменела в поклоне, кулаки сжаты, лицо опущено. Похоже, речь идёт о чем-то важном для него.

— Чем помочь?

— Сестра плоха. В больнице ей ничем помочь не могут, то есть могут, но у нас таких денег нет. Посмотри её, а?

— У тебя есть сестра? — удивилась я.

— Жена двоюродного брата.

— У меня только С-ранг, — сочла нужным напомнить.

— Пусть. Мне просто… убедиться.

Шаг со стороны напарника непростой. Если выходец из младшей ветви о чем-то попросит аристократа, у первого возникает долг перед вторым, выплатить который можно не всегда. Подобного рода обязательства и на детей иногда переходят. Бывает, что долги растут со временем и в конечном итоге возникает что-то вроде вассалитета, когда одна семья служит другой. Это не поощряется, ведь клан один, однако у каждого по-настоящему влиятельного человека есть личные слуги.

Пока шли, задумалась, что я знаю о системе оплаты медицинских услуг в деревне. Среди Узумаки, исходя из средневековых мерок, бедняков нет, одни только богачи. В клане бесплатное хорошее образование, за сиротами и немногочисленными немощными обязательно присматривают и помогают; тех, кто сам не способен заработать, обеспечивают едой и одеждой. Высокие навыки фуин обеспечивают каждый дом светом и теплом, с горячей водой проблем тоже нет. Водоворот является сильнейшей крепостью, поэтому с точки зрения безопасности тоже всё в порядке. Словом — девяносто девять людей из ста скажут, что мы живём в раю, и насмотревшись на быт простого населения в союзных странах, я понимаю, почему.