Книга Немая смерть, страница 141 – Роман Г. Артемьев

Сомнительно что-то. Общественная мораль здесь очень жесткая, спасение утопающих — дело рук самих утопающих и немногочисленных близких. Вкладываются только в тех, от кого гарантированно получат прибыль, а таких мало. Отсюда, кстати, фанатичная приверженность своему клану и деревне, которые дают хоть какую-то защиту и социальные гарантии. Знание того факта, что после твоей смерти твой ребенок попадет в приют, а не будет вышвырнут из дома на улицу или продан работорговцам, чертовски хорошо стимулирует верность.

Жестокий мир. То, что в первой моей жизни считалось нормой, здесь сочтут невероятным благом и запредельным милосердием.

Госпиталь меня впечатлил. Большая структура, намного больше, чем у нас, и сложнее. Экскурсия заняла примерно час, за это время мы «по верхам» осмотрели все отделения с открытым допуском — туда, где лечатся Анбу, посторонних, разумеется, не пускают — и я могла оценить качество работы. Очень разумно всё устроено, чувствуется старая школа и долгий опыт. Поэтому в словах восхищения, обращённых к Цунаде-сама, не содержалось ни капли лжи, и она вроде бы это почувствовала.

— Не надо нас хвалить, мы этого не заслуживаем, — помахала в воздухе рукой гениальный медик. — Со стороны не видать, но проблем у госпиталя выше крыши. Мы их, конечно, решаем, только не всегда успешно. Давайте лучше я вас наконец-то познакомлю. Узумаки Кушина-химе, моя дальняя родственница из клана Узумаки и неплохой ирьенин, прибывшая в Коноху по делам службы. Орочимару-сан, мой товарищ по команде, талантливый ученый и обладатель самого мерзкого характера из мне известных.

— Ку-ку-ку, Цунаде-чан, ты преувеличиваешь.

У него действительно очень необычная манера смеяться. Смех грудной, глубокий, чем-то похожий на совиное уханье с лёгкими шипящими нотками, при первых звуках в голове мгновенно появляются непристойные мысли. Длинные волосы, белоснежная кожа, изящные руки с длинными пальцами — по местным канонам аристократической красоты, Орочимару-сан совершенен. В сочетании с мозгами и убойной харизмой, его внешность должна действовать на женщин крышесносяще.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Орочимару-сама.

— Взаимно, Кушина-химе. Надолго прибыли в Коноху?

— Примерно дней на пять, вернусь на Узушио с караваном. Хотелось бы задержаться подольше, но не получится.

Своим представлением Цунаде-сама задала неформальный тон, так что общались мы без лишних формальностей. К тому же все трое были медиками, а это своеобразная каста-над-кастами, чьи представители объединены циничным мировоззрением и уверенностью в дебилизме окружающих. Статус у нас тоже примерно одинаковый. Орочимару-сама является последним представителем, и, следовательно, главой небольшого клана, некогда дружного Сарутоби, и одним из высших офицеров Листа, то есть положение его примерно равно моему и лишь на ступень ниже Цунаде-химе. Но постольку, поскольку она задает тон в разговоре…

На вопросы он отвечал охотно, впрочем, взвешивая каждое слово. Узумаки и Коноха, даром что союзники, стратегическими секретами не обменивались. Дружба дружбой, а табачок врозь. К счастью, медицинская сфера имела меньше ограничений, чем разработки в области нин или ген, и до тех пор, пока госпиталем рулят Сенджу, иначе не станет.