Книга Немая смерть, страница 135 – Роман Г. Артемьев

Я пожала плечами.

— Тогда просто отдохну, посмотрю на новые лица. Много слышала восторженных слов о команде вашей внучки, Цунадэ-самы. Надеюсь быть ей представленной.

— Сейчас она в госпитале, познакомитесь вечером. Как здоровье уважаемого Кейтаро-доно?

— Господин вполне благополучен и уверенно ведет дела рода, благодарю. Мы счастливы ощущать его заботу. Осмелюсь спросить о вашем самочувствии, Мито-сама?

— Оно не плохо, учитывая, сколько лет я носила в себе Девятихвостого, — произнося эту фразу, она внимательно вглядывалась мне в лицо. — После извлечения биджу джинчуурики почти всегда умирает. К счастью, Узумаки отличаются телесной крепостью, а Цунадэ-чан — прекрасный медик.

Однако даже она не смогла починить разодранную чакросистему. Насколько я вижу, кейракукей у Мито-самы фактически нет, поэтому процессы старения идут в ускоренном темпе, даром, что очаг цел. Сейчас женщина стареет со скоростью обычного человека, вдобавок вылезают болячки, последствия залеченных травм. Ирьенины тут бессильны.

Максимум — год.

— Таланты Цунадэ-химе достойны восхищения.

— Она входит в тройку лучших медиков Конохи, наряду с Хьюга Харимой и Учиха Ёси, правда, последний не практикует за пределами своего клана, — спокойно заметила Мито-сама. — Уверена, вы найдете общие темы для разговора.

— Не знала, что среди Учиха есть хорошие ирьенины.

— Их немного, но в области лечения заболеваний глаз они лучшие. Если бы ты жила в Конохе, то разбиралась бы в подобных тонкостях.

Вот оно. Кажется, мы переходим к тому, ради чего она меня позвала. Я уж беспокоиться начала — Мито-сама намного выше меня по социальному статусу, могущественнее, опытнее, и вдруг такой мирный приём. Беседуем с минимальным соблюдением протокола, без жестких ограничений высокого стиля, отпускаемые в мой адрес оскорбления завуалированы и в них не чувствуется внутреннего огонька. При первой встрече-знакомстве с Кейтаро-самой напряжение чувствовалось куда как сильнее. Правда, тогда у меня репутация была совсем плохая, не то, что сейчас, и поддержки не было абсолютно. От той встречи многое зависело. А чем мне грозят испорченные отношения с Мито-самой? Да, в принципе, ничем.

Мы не равны. Но, если я не устрою какой-нибудь феерической глупости, навредить мне она не сможет.

— Я не жила в Конохе, — согласно наклонила я голову, продолжая писать. — Меня это радует.

Старейшина наклонилась вперед, заглядывая мне в лицо.

— Не понимаю. Как ты могла отказаться? Как?

Последний вопрос она прошептала еле слышно. Я не шевелилась, сидела в кресле, не опуская глаз. Что тут ответить? Что менталитет разный? Для неё благо клана превыше всего, а воля повелителя священна, для меня же… С первым я готова согласиться, пусть и понимаю благо совершенно иначе. Восхищения перед Узукаге вовсе не испытываю, хотя и отношусь с уважением, как к матерому интригану и правителю. Беспрекословного повиновения приказам нет и в помине.

Что ей сказать? Я бы согласилась, предложи мне разменять жизнь на жизнь. Уничтожить биджу, умерев самой. Это правильно, это приемлемая цена за избавление мира от гадины. Но держать его внутри себя? Ни. За. Что.

Она меня не поймёт.

Взгляда я не опустила и, должно быть, Мито-сама почувствовала мою уверенность в собственной правоте, потому что обессилено откинулась в кресле назад. Всё-таки она стара. Продолжать разговор бессмысленно — то, что хотела сказать, она сказала, её скрытый намёк не общаться с Йоко-чан я поняла, равно как и не высказанное вслух желание покинуть Коноху побыстрее. Не волнуйтесь, Мито-сама, я не намерена доставлять вам проблем.