Книга Большие проблемы маленького кота, страница 26 – Роман Г. Артемьев

— О, благодарю вас, смертоносный!

— Сколько можно повторять — Чернышом зови!

Итак, Накар как минимум способен видеть ауру. Полезное качество для торговца, позволяющее всегда точно знать, врет человек или нет, да и просто по жизни помогает. Только маги стоят несоизмеримо выше купцов по статусу и зарабатывают намного больше. Религиозный запрет? Черныш, пока вертелся возле приказчика, ни разу не слышал от него упоминания о боге, или богах. Он маг-подпольщик? Замаскированный туземный Штирлиц? Неее, не похож. Мысленно сравнив тонкие тела Юргана и Накара, кот пришел к неутешительному выводу — на приказчике висит некачественная печать.

Магов недолюбливали, поэтому многие религиозные родители предпочитали усыпить чародейские способности детей. Их, естественно, отговаривали. Волшебники требовались всем: Гильдии Магов, нуждающейся в непрерывном притоке учеников и надеющейся с их помощью вернуть прежнее влияние; королевской власти, искавшей противовес силе храмов и требовавшей все больше специалистов в армию и гражданские службы. Крупные аристократы тоже часто нанимали Владеющих Силой для собственных нужд. Наконец, жрецы никогда не отказывались иметь в своих рядах магов, потому что даруемая божеством благодать помогала не всегда. Тем не менее, наложение печатей практиковалось довольно часто, снижая и без того малое число носителей оккультных способностей. Почему? Печать заодно блокировала проклятье, созданное безумным Дапом, тем самым давая гарантию, что ребенок останется жив. Только Чернышу казалось, что магией после такого дети не могли пользоваться вовсе.

Итак, остается неизвестный автор наброшенного на Сантэл заклинания. Зачем он это делает, чего добивается? «Впрочем — мысленно поправился кот — может быть, «он» на самом деле не он, а она или вовсе нечто неживое. Вроде камня зачарованного или еще какой вещи.»

— Сантэл, ты сегодня где была? Вспоминай, с самого утра.

— Сначала я пошла в храм, — послушно принялась перечислять девушка. — Оттуда на рынок. Потом к сестре заглянула, с племянником поиграла немного. Вернулась домой к обеду, после обеда учитель за уроки посадил. Как задания сделала, брат отправил вниз, Бирекке помогать. Она до вечера сундуки перетряхивала, все недостачу искала. Только не нашла ничего, вот!

— Больше нигде не была?

— Нет, Черныш.

Перечисленных мест хватало, чтобы повстречаться с половиной города.

— В храме ты как себя чувствовала? Ни с кем не разговаривала, к тебе никто не прикасался?

— То есть как — прикасался? — переспросила Сантэл.

— Пальцами. Или руками. Или головой боднул, — съехидничал кот. — Откуда мне знать? В ваших храмах не столько молятся, сколько по сторонам смотрят и свидания назначают.

— Я не какая-нибудь там, — обиделась девушка. — Я молиться ходила.

Черныш хотел поинтересоваться, помогло ли, прочистились ли чакры, но в последний момент прикусил язык. Атеистом он был в родном мире, в другом теле. Мало ли, какие здесь существуют порядки?

— Не отвлекаемся, — потребовал он. — Итак, вспоминай.

— Не трогал меня никто. Только жрец благословил, и все.

— На рынке необычных происшествий не было? Может, кто проклинал вслух?

— Ну, — замялась Сантэл — меня мальчишки дразнили. Сын Играса и его компания. Домалек мимо проходил, их отогнал, потом меня пригласил к ним домой зайти, сестру повидать. Больше ничего.