Книга В земле чужой, страница 112 – Роман Г. Артемьев

Живёт, например, боярин Потап Потапыч. Важный, богатый, знатный. С ним встретились, уважили его, хотелки учли, тонкие моменты согласовали — и вдруг он резко говорит «нет». Почему? Да потому, что его лютый враг, какой-нибудь Жирослав Жирославич, по тому же самому поводу высказался точно так же. А ему, Потапу Потапычу, невместно на одной стороне с ворогом стоять. И наплевать, что сделанное ему предложение крайне выгодно, и что своим отказом он настроит против себя едва ли не всю элиту княжества. Они — такие же, они поймут.

Политика непредсказуема. Она потому и кровава, что зачастую хитросплетения интересов и противоречий невозможно распутать, их можно только разрубить. Из чего вытекает восприятие убийства оппонента в качестве нормы, ведь все так делают, не мы такие, жизнь такая. Многие разумные люди приветствуют усиление власти князей именно потому, что те придавливают боярскую и помещичью вольницы, при сильных князьях насилия становится меньше. Я в целом имею в виду, так-то князья не пацифисты и редко сдерживаются.

Каким образом Весела Желановна уламывала руководство Обителей и согласовывала их позиции, её младшие свитские не знали. Мы видели часть картины, положенную по статусу, нужную для исполнения обязанностей. Причем даже этого (относительно немногого) хватало, чтобы мозги кипели и происходила качественная переоценка ценностей. Вообще, чем дальше, тем сильнее эта поездка воспринималась в качестве своеобразной школы, или стажировки для перспективной молодежи. Я уже говорил, что случайных людей старейшина не взяла? Так оно и есть. Похоже, всех нас рассматривали в качестве кадрового резерва Обители Синеокого в целом и группировки нашей старейшины в частности.

Возвращаясь к Восходнему. Мало того, что элитная среда здесь чуток хаотична, потому что аборигены не всегда сами понимают, чего хотят. Так ведь ещё и человеческий фактор в лице криворуких исполнителей вмешивается! Кто-то что-то не то расслышал, неправильно понял, неверно передал приказ — и в результате заинтересованные лица вынуждены заново оценивать ситуацию, смутно представляя, как дошли до жизни такой и с кем теперь придется дружить.

Скорее всего, последнее покушение на Веселу Желановну как раз и было эксцессом исполнителя. Мы, и не только мы, впоследствии пытались вычислить, кто его организовал, но ответа не получили. Конечно, имелись постоянные недоброжелатели вроде черниградцев, однако они находились под наблюдением, и княжьи прознатчики твердо отвергли их участие. Найти заказчика по горячим следам тоже не вышло, потому что Азгут перестарался и взять живым исполнителя не удалось. Никому оно не было нужно, то покушение. И, тем не менее, произошло.

Наша маленькая процессия двигалась по улице, без спешки, кланяясь знакомым и временами останавливаясь для короткого разговора. Общались, разумеется, Азгут и старейшина, остальные выступали фоном. Мы со Стояном и Вонегом шли впереди, разгоняя зевак хмурыми лицами, Зван и Широк пристроились позади, высматривая возможную опасность. «Сопровождающие» от Хвостовых тоже находились поблизости. Народа вокруг не особо много, прохожие отделены от охраняемых лиц, по сути, двойным кольцом охраны. Как в таких условиях убийце удалось подобраться на расстоянии удара ножом? Хорош был, стервец.