Книга В земле чужой, страница 107 – Роман Г. Артемьев

Тем же вечером, после окончания встреч и ухода гостей (я их провожал, будучи формальным виновником торжества), на втором этаже нашего домика, в парадной светелке Веселы Желановны, собралась небольшая компания. Старейшина, её верная наперсница Втора, Азгут со Званом и я, которому среди них находиться, в общем-то, не по чину, но происхождение с сопутствующими обстоятельствами помогли. Так уж вышло, что со мной сегодня, и не только сегодня, откровенничали больше, чем с прочей молодежью.

Говорил Азгут:

— Несмотря на выгодные предложения, Устроитель колеблется. Честно сказать, не могу старцев винить — наши ремесленники искуснее.

— Не в искусстве дело, — поправила его старейшина. — Нас больше, наши товары качественнее, интереснее. А покупателей не особо много. Даже учитывая стоимость доставки, мы отнимем часть заказов у местных, вот чего они боятся.

Словенские земли не избежали проблемы, ограничивавшей развитие средневековой Европы. Дисбаланс спроса и предложения. Решали её схожими методами, то есть созданием цехов, вернее, их аналогов — сотен, товариществ, концов.

— Думаю, всё-таки мы их дожмём, — сказал Азгут. — Придумают что-нибудь. Уговорят князя пошлины ввести, или цензы на изготовление снизят. Спокойствие в земле им выгодно, удельные бояре да помещики — их основные покупатели. А если Обители замирят княжество, то удельных станет больше, денег у них тоже прибавится.

— Лет через десять, — тихо уточнила Втора.

— До мира ещё дожить надо, — добавил Зван.

Главный наш боевик только плечами пожал.

— Всё они понимают. Просто боятся что-то менять.

— Словно у них есть выбор, — фыркнула Весела Желановна. — Так или эдак, князь с родственником договорятся. Последние лет пять они почти без крови споры решают. Другое дело, что им для надежности нужен авторитетный посредник, и, если Обители откажутся таковым становиться, его найдут где-то ещё. Среди той же чуди, например. Жаль, что Сказитель резко в отказ пошел — с ним было бы проще.

— Тогда Тишайший бы упирался, — возразил Азгут.

— Может, да, может, нет. У них там свои удовольствия, — охарактеризовала старейшина отношения двух повернутых на подковёрных игрищах Обителей. — Ладно, теперь-то уж что. Тихомир! Ты свою затею не оставил?

— Нет, Весела Желановна.

— И как успехи?

— Не особо, — честно признал я. Чего скрывать-то? — Времени прошло немало. И откровенничать со мной не все хотят.

— Я тебе без всяких откровений скажу, что в том деле без участия кого-то из моих родичей не обошлось. В противном случае чужого лазутчика к сему дню вычислили бы и показательно казнили. Скорее всего, имя предателя знают, но убивать не хотят. Или не уверены. Или наказание готовят. Несчастный случай. — Старейшина откинулась в кресле назад и задумчиво на меня посмотрела. — Если совсем неймётся, то подумай вот о чем. За последнюю пару месяцев без видимых причин Ратмир Данятович недовольство выказывал трём родичам: Зоряну Хотеновичу, Радиславу Радогостовичу и Боряну Любимовичу. Внешне всё пристойно, опалы нет, но реальной власти у них поубавилось. Боряна вовсе в Черниград на войну отсылают.

— Думаете, кто-то из них?

— Да, нет, а может, все трое участвовали. Какая разница? Мне не нравится само твоё отношение. Ты воспринимаешь покушение, как личное. А оно не личное, оно просто случилось. Их ещё много будет, точно таких же или подобных. Если собираешься повыше подняться, привыкай к тому, что завтра будешь брататься с тем, кто тебя вчера пытался убить. И наоборот.