Книга В земле чужой, страница 103 – Роман Г. Артемьев

Первые заклятья, как и ожидалось, вреда не причинили. Следом в дело снова пошел огонь, и тоже без особого эффекта — оба оказались достаточно ловкими, чтобы от большинства заклинаний уклониться, а оставшуюся часть успешно остановили личные щиты. Другими стихиями или мороками они, похоже, не владели. Про модификации тела пока сложно сказать что-то определенное, но, если таковые и имелись, далеко они не зашли, иначе бойцы скакали бы намного шустрее.

Наконец, в ход пошли родовые ухватки, и поединок сразу стал интереснее. Улучив удобный момент, Живопырь создал необычный, тускло-багровый Лепесток, который с некоторой натугой метнул во врага. Лепесток нельзя накачать силой сверх определенного предела, но, похоже, Веткины нашли способ обойти ограничение.

Создавалось заклятье относительно долго, у Долгаря было время подготовиться. Метод противодействия он избрал, на мой взгляд, странный. Вместо того, чтобы просто увернуться (и время, и дистанция позволяли это проделать), он зачем-то остался на месте, до предела укрепив личный щит. Лепесток самонаводящийся? Бред, быть того не может. Тогда зачем?

Единственное логичное объяснение, пришедшее мне в голову, заключалось в привитых во время учебы рефлексах. Или в понтах. Но понтоваться во время схватки насмерть будет только полный дурак, а эти двое на дураков не походили. Значит, скорее всего сейчас на поле боя сошлись бойцы, которых условно можно назвать моими антиподами. Мы, Острожские, строим стиль на ловкости, гибкости, скорости, быстрых точечных ударах. Веткины и особенно Горюновы, судя по их представителям, делали ставку на силу и выносливость. Тогда регенерация у них должна быть бешеная.

В любом случае — удар Долгарь выдержал, пусть и сделал пару шагов назад, восстанавливая равновесие. В ответ он выдал огненную струю по подошедшему слишком близко Живопырю, тот не слишком удачно уклонился, тоже пульнул огоньком, а затем они оба решили, что потратили достаточно сил и пора бы переходить к оружию.

Реальные схватки на мечах долгими не бывают. Короткий обмен ударами закончился тем, что клинок Живопыря врубился в левую ключицу врага, пробил кольчугу и вонзился в тело. В качестве слабого утешения Долгарь успел самым кончиком ткнуть в удобно подставленный живот, но было очевидно, что рана незначительная, а вот выживет ли он сам — вопрос большой.

— Кровь пролилась! — громко сообщил старец.

Я снял руку с подставки. Сдерживающий барьер исчез, родственники бросились помогать пострадавшим, к ним же торопливо направились и мы. Поединок закончился. Сейчас наша задача — не позволить передраться зрителям, отделить их, охладить буйные головы.

Присутствие дружинников Обители пришлось очень кстати. Хлопотавшая над растащенными в стороны ранеными родня обменивалась нехорошими взглядами, но помалкивала, понимая, что за попытку развить конфликт прилетит сразу и больно. Долгаря быстро положили на носилки и потащили вглубь Обители, к тамошним целителям; Живопырь, поблагодарив слабым голосом старца и нас с Миланом, пошел к выходу сам. Мы тоже не задержались, и, подписав свидетельство с результатами поединка, направились на подворье Хвостовых.

— Не выживет Долгарь, — прикинул Милан. — Удар был хорош!

Я кивнул. Живопырь, похоже, как-то усилил мышцы руки, потому что клинок вошел глубоко, разрубив кости и дойдя едва ли не до верхней части легкого. С такими ранами не живут. Наставница взялась бы вылечить, только до неё не донесут, а у Устроителя равных ей целителей нет. Хотя, если род старый и специализируется на укреплении тела, шанс есть.