Книга FATALITY. Наследники, страница 89 – Владимир Ахматов

— Пациентка сейчас в реанимации. Состояние критическое. Вы родственник?

— Да, я родственник! Вернее начальник… Вернее друг… У неё нет родственников – Сергей жутко разволновался и орал, - куда, куда мне подъехать?

— Боюсь, Вы не сможете сейчас её увидеть, приёмные часы…

Он не дослушал. Ноги сами несли к выходу. Сильно переплатив таксисту, он уже через минуту нёсся по незнакомому городу, навстречу единственным дорогим людям. И сердце бухало барабаном в груди. Только бы были живы! Только бы успеть!

Машина неслась сквозь центр, где как и в любых других городах ночью бурлила жизнь. Десятки сотрудников пожарной службы и скорой помощи, одетые в светоотражающие робы, мелькали тут и там. Выли сирены.

— Что-то случилось? – спросил у таксиста.

— По новостям передали, вроде массовое самоубийство… Чёрт знает что в мире творится… В наше время такого не было…

Их проводили взглядом три огромные каменные фигуры, замершие в патриотической позе на главной городской площади. Мелькали подсветкой дома, витрины, разукрашенные спортивные авто, редкие прохожие в зимнем. Въехали на мост, соединивший это сибирский городок на двух берегах. Вода в реке, название которой он забыл, казалась чёрной, особенно из-за белёсых заснеженных берегов. Сергей даже не успел, как следует ничего обдумать, когда таксист сказал: «Приехали, больница через дорогу», моргнул на прощание аварийкой, развернулся через двойную сплошную и скрылся. Сергей сразу замерз, электронные часы на больнице показали минус десять и 03.25.

Деньги открывают любую дверь – Сергей это знал, важно не проморгать момент, когда в глазах охранника зажжётся алчный огонек. В обмен на купюры в евро, он получил и пропуск, и даже личного провожатого. На третьем этаже медсестра тоже быстро сменила гнев на милость, по той же причине. Полчаса назад Марине стало лучше, и девушку перевели из реанимации в интенсивную терапию. Шепнув напоследок: «Ей сильно досталось» - дежурная скрылась в глубине тёмных коридоров.

Входя, в палату Сергей перекрестился.

2.

Шесть одинаковых кроватей, на четырёх из них пациенты. Из перебинтованных тел во все стороны, как щупальца, тянутся трубки, мониторы у изголовья пищат, рисуют кривую сердцебиения, равнодушно вздохнул аппарат искусственного дыхания.

А Сергея трясло. Он так сильно и так долго переживал, что даже не спросил, куда смотреть, а пациентов как на зло в сумраке друг от друга не отличить. Вдруг простынь на дальней кровати у окна, зашевелилась. Из складки появилась мордочка горностая.

— Марина!

Он собирался обнять её, но подойдя ближе, остолбенел. Сердце в пятки, гул в ушах. Это точно Марина? Сергей даже забыл, как дышать. Смотреть на неё и то было невыносимо. Всё лицо сплошной кровоподтёк. Нежная кожа местами почернела, местами покрылась шишками от внутреннего кровотечения. Правый глаз полностью скрыт фиолетовой гематомой, а на месте левого, сквозь марлевую повязку, проступает капельками тёмная крови. Марина дышала с помощью кислородной маски, но и сквозь полупрозрачную пластмассу, он рассмотрел распухшие губы, рассечённые в нескольких местах. Сергей взял её за руку, слегка сжал, чтобы поддержать, но тут же отшатнулся, чуть не упал – в запястье что-то хрустнуло, и Марина безвольно застонала.