Книга FATALITY. Наследники, страница 77 – Владимир Ахматов

— Великая честь служить Вам…

Королева зашелестела складками балахона, одарив взглядом полным равнодушного пренебрежения.

— Я отправляю тебя в Россию. Ты займёшь место предшественника и выполнишь его миссию…

— Но … — протест Лаури утонул в новом истошном вопле Шестого, — … рад служить колоде и Вам, моя королева…

— Пошёл прочь.

2.

На кухне что-то с громким звоном рухнуло. Послышалось недовольное ворчание. Сергей проснулся. Принципиально не любил подолгу нежиться в кровати, поэтому сразу подскочил, потянулся, подождал, пока бугорок на трусах опадёт и вышел из спальни.

Попасть же на кухню, ему не удалось из-за объёмной маминой попы, перегородившей весь коридор. Отец сидел у окна, виновато улыбаясь. Сергей почесал затылок:

— Привет, родичи! Я что-то пропусти?

— Как минимум одну ступень эволюции! — послышался сдавленный голос снизу. Раскрасневшаяся маман в синем выцветшем халате со звёздами, выпрямилась, демонстрируя разбитую банку с солениями на полу. — Нет, отец, ну ты погляди ж не него! Двадцать пять лет лбу, а он институт бросил, коробки таскает — работа называется! Хоть бы невесту в дом привёл!

— Ну, Ма-а-а, перестань… — Сергей подошёл к холодильнику, налить апельсинового сока.

Мать, продолжая ворчать под нос, скрылась где-то в недрах квартиры.

— Сынок, ну а, правда, как у тебя на любовном фронте?

— Пап, нету никакого фронта, ты же знаешь, — я пацифист… — отец задумался, а Сергей поспешно убрался от расспросов.

«Срочно надо переезжать…».

Он, конечно, любил родителей, но убедился на личном опыте — любить лучше на расстоянии.

Глеб и Марина ещё неделю назад улетели во Владивосток. План простой: проехать по крупнейшим городам страны, чтобы самостоятельно, так сказать, «в поле» поискать оставшихся Избранных. Хотя Сергей и подозревал, что большую часть времени они проведут в гостиничных постелях. Так или иначе, но бежать утренний кросс без друга ему не хотелось — уж лучше вечером потренироваться в полете, а бег — для простых смертных.

«Хм, кажется я становлюсь заносчивым».

Сергей принял душ, перекусил картофельным пюре с полукилограммовой котлетой — мама называла это «лёгкий завтрак» и сбежал из дома, пропустив мимо ушей новую порцию нравоучений.

Пожалуй, единственная радость, оставшаяся в жизни помимо полетов — мощный жёлтый мотоцикл. Зверь послушно отозвался на поворот ключа, утробным рычанием. Сергей похлопал его по бензобаку, будто коня по холке, невольно улыбнулся. Золотые часы с фиалковым циферблатом сообщили, что времени у него хоть отбавляй, а если учесть, что сегодня суббота — можно ещё и для души прокатиться по городу, не опасаясь застрять в пробках.

Сергей летел по магистралям, глядел по сторонам, слушал ровное рычание движка, но на самом деле ничего не замечал. Уже много дней, чем бы ни занимался, все его мысли были связаны с Ариадной. Вставал утром, вспоминая, как они просыпались вместе на Марсе. Вставал под душ, вспоминая, как катились капли по изгибам её тела. Ел килограммовую котлету и представлял, чтобы сказала она. Образ Девятой преследовал как наваждение. Иногда, почти сходя с ума от тоски, он напивался до беспамятства — помогало, да ненадолго. Похмельным утром, он почти видел, как… Нет, Ариадна не истерила бы, не ругала за пьянство. Принесла бы воды с шипящей таблеткой, села на пол и прижалась к колену, смотрела как он пьет. И ему стало бы стыдно.