Онлайн книга «FATALITY. Наследники»
|
Память, помноженная на воображение, прокручивала кадры из другой жизни. Меркурий на арене, все тело в запекшихся рубцах от светового меча — израненный, он находит в себе силы подняться. Расправляет гордые крылья — огромный, мощный как памятник, как воплощение мужественности. Он открыто улыбается ликующей толпе, но ищет взгляд одной-единственной. Девятой. Мара с трибуны кричит ему, машет, исступленно мечтая оказаться на ее месте. Она лучше во всем — сильнее, красивее! Но он смотрит не на нее, и с этим ничего не поделать. Свежее воспоминание. Они вернулись на Землю. Пикник с коллегами. Сергей выходит из воды. Капли сверкают алмазами на загорелой коже, ветер треплет короткие выгоревшие волосы, а его человеческие, глаза, исполненные тепла, сияют на смуглом лице. Он неуклюже вытирается полотенцем, играя упругими мускулами не нарочно. Марина помнит касания его больших ладоней — таких нежных… И тепло разливается внизу живота, приятный спазм. Она, не моргнув соврала ему, что обгорела на солнце, а сама прятала дрожь и истому. По телу бежали мурашки. Он, конечно, согласился помочь с кремом от загара. Он ничего не понял, а она таяла… Крепкие ладони касались плеч. Он гладил. Массировал. Мазал. Шею, позвоночник. Надавливал и отступал. А она прокусила губу, чтобы не застонать. Он водил пальцами под лопатками — там, где крылья. Щекотно и сладко. Невыносимо сладко, когда его руки спускались ниже, ниже… И Марина испытала оргазм. А он все продолжал болтать о долге и их миссии, ничего не заметив. Нет, наверное, раньше она его не любила. Хотела, чтобы он любил её, отпускал взгляды, полные вожделения, как это делали все мужчины, а он взял и влюбился в Девятую — слабую, нескладную, некрасивую. В прошлом они оба её раздражали. Но сейчас, испытав нежность его рук, увидев бесконечную теплоту в глубине глаз, Мара сама без памяти влюбилась. Она тосковала по нему и завидовала Девятой из прошлого, которой и тогда и теперь оставался верен Меркурий. Хуже всего, что, после репликации он перестал даже глядеть в её сторону. А совсем худо стало из-за одиночества. Бескрайнего, всеобъемлющего одиночества, съедавшего её изнутри. Никто во всем мире не понимал, что испытывает она, потеряв своё место в мире и не обретя нового. Слёзы застилали глаза, впрочем, ей и не хотелось ничего видеть. Протолкнув горький ком горьким дымом внутрь, она добралась до кровати, растолкала спящего парня (как там его? Марк? Лучше бы Мерк). Рукой принялась водить в его трусах вверх-вниз, пробуждая вялый член. — Дома отоспишься, дружок. Давай же, я жду… И когда тот заворочался, шаря по кровати, сама подставила грудь. Плотно зажмурилась. Воображая, что это руки Сергея немного неправильно ласкают соски, это его пресс напрягся, когда перевернул её на живот. Идеально! Не видеть лица, только слышать срывающееся дыхание, почти дыхание Сергея. Обхватить руками почти его руки. Чувствовать, как почти его губы прикоснулись к шее, как почти он, резко вздохнув, вошёл в неё. Как кто-то очень непохожий на Сергея шлепнул её по заднице. Кто-то зачем-то сообщил: «Я сейчас кончу» — почти всё испортив, как никогда бы не сделал Сергей. И всё же… И всё же Марина всегда была искусной лгуньей, и в этот раз ей удалось обмануть даже саму себя. Сегодня ночью она снова была с Сергеем, снова испытала оргазм. Или почти. А разве что-то ещё имеет значение? |