Книга FATALITY. Наследники, страница 103 – Владимир Ахматов

Больше никогда Мара не услышит её ироничный голос сорокалетней питерской интеллигентки, никогда не удивится остротам, никогда не прикрикнет на херувима. Больше никогда не будет так как прежде.

Никогда.

Несдерживаемые слёзы катились из глаз. У неё ничего не осталось. Ничего, ради чего стоит драться. Да чего уж там, ничего ради чего стоит просто дышать. Громко всхлипов, она заплакала. Её раздавили, размазали, убили, оставив только боль в пустом теле. В груди упрямо постукивало сердце, в жилах бежала кровь, капая из ран, но это ничего не значило.

— Нет… Ничего больше нет… — беззвучно повторяли разбитые губы.

Мары Штей не стало.

Лаури напоследок засадил ботинком под дых, хотел приложиться и кулаком, но с сомнением посмотрев, на нее не нашёл чистого места, передумал, не желая пачкаться. Подлетел, вплотную глядя прямо в глаза сказал:

— Восьмой, я надеюсь, тебе понравилось моё шоу. Теперь твоя очередь. Готовься! Для тебя я расстараюсь. Запомни, когда мы встретимся в следующий раз — ты умрешь.

Подмигнул, забрал тело Глеба и скрылся во тьме.

Несдерживаемые слёзы катились из глаз. У неё ничего не осталось. Ничего, ради чего стоит драться. Да чего уж там, ничего ради чего стоит просто дышать. Громко всхлипов, она заплакала. Её раздавили, размазали, убили, оставив только боль в пустом теле. В груди упрямо постукивало сердце, в жилах бежала кровь, капая из ран, но это ничего не значило.

— Нет… Ничего больше нет… – беззвучно повторяли разбитые губы.

Мары Штей не стало.

Лаури напоследок засадил ботинком под дых, хотел приложиться и кулаком, но с сомнением посмотрев, на нее не нашёл чистого места, передумал, не желая пачкаться. Подлетел, вплотную глядя прямо в глаза сказал:

— Восьмой, я надеюсь, тебе понравилось моё шоу. Теперь твоя очередь. Готовься! Для тебя я расстараюсь. Запомни, когда мы встретимся в следующий раз – ты умрешь.

Подмигнул, забрал тело Глеба и скрылся во тьме.

4.

Сергей вздохнул, словно вынырнул из глубины, дернулся и снова вписался лбом в перекладину. В ушах стоял хохот Лаури. Выбрался в проход между кроватями, перевёл взгляд с герта на обезображенную Марину. Вскочил и не оборачиваясь выбежал из палаты. Им владел ужас. Ужас вытеснил всё. Он несся по коридорам больницы, уже полным врачей, пациентов, сестер, визитеров, но никак не мог убежать от оглушительного эха хохота. За ним гнались его страхи, открытия и потери. Гонка закончилась в пустом туалете. Здесь весело журчала вода, здесь никого не было, здесь было не страшно. Сергей присел у тёплой батареи, обхватив колени руками, и тихо заскулил. Вновь и вновь к нему возвращались звуки, с которыми сломали сначала нос, а затем челюсть и ребра Марины. Его тело поминало её раны и боль. Сергей всем естеством, каждой клеточкой осознал, что не сможет пережить того, что выпало на её долю. Никак. Сергея трясло.

Дверь тихо скрипнула. Бесшумно вошёл Гвидон. В полутьме герт походил на крупного кота. Фиалковые глаза полны понимания без осуждения.

— Я же говорил, тебе надо досмотреть, - устроился рядом, свернулся калачиком, замурлыкал.

— Спасибо, что без упреков.

— Ты дурак?

«Вот и поговорили».

А Факел всё это время оказывается был рядом. Чертяка этакий! Прямой, простой как копье, которым его… Не гнется, не верит в полумеры, сказал, как отрезал. Когда-то давным-давно после сражения с повстанцами на Энцеладе Восьмой спас Шестого. Шестой спросил, как может отблагодарить, а Восьмой отшутился, мол, хватит и выпивки. Они тогда знатно надрались. Веселились, вскидывая рюмки за здравие Великого Вольта. А в конце Шестой вдруг сказал.