Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 10 – Софья Ленская

Будучи бессмертным, Юн Шэнь мало задумывался о смерти и перерождении. Смерть для него была в целом чем-то непостижимым. Он не страдал от болезней, время было над ним не властно, а в сражениях мало кто мог одолеть его, не то что убить. Однако он точно знал: в пламенном Диюе перед прохождением через мост перерождения каждая душа испивает напиток забвения в павильоне тетушки Мэн^[10] и только тогда возвращается на землю. Было попросту невозможно пройти через перерождение, сохранив воспоминания прежней жизни, – это противоречило естественному ходу вещей. Сохранившим память дозволялось оставаться лишь в форме бестелесных мстительных духов. Юн Шэнь таковым себя не считал. Кроме того, любопытной особенностью было и то, что Юн Шэнь оказался в теле взрослого мужчины, а не начал свое перерождение с начала жизненного пути.

Юн Шэнь покосился на медный таз, наполненный водой, – из отражения на него смотрел Хэ Циюй. Избалованный отпрыск аристократической семьи со слабым здоровьем. Распутный и бесстыжий. Пьяница, прожигающий жизнь день за днем, бесталанный и не блещущий умом.

Богиня судьбы, должно быть, решила поиздеваться, раз переселила Юн Шэня в тело этого отброса.

* * *

Су Эр с тревогой теребил рукава своего одеяния и не осмеливался поднять головы, лишь украдкой поглядывая на Юн Шэня, который так и замер с тех пор, как он завершил рассказ.

После злополучного вечера господин стал другим.

Су Эр умолчал кое о чем из страха быть наказанным. После того как они вернулись в поместье Хэ, господин метался в бреду две ночи и два дня. Тогда он шептал странное, многого Су Эр не понимал, часто господин повторял одно и то же. Бредовые приступы были порой настолько сильными, что сопровождались судорогами. Как бы Су Эр ни пытался достучаться до господина, привести того в чувство – тот не приходил в себя.

На третий день в поместье прибыла вторая госпожа, Хэ Цисинь, и Су Эра отослали прочь.

На пятый день господин наконец очнулся.

Это был далеко не первый случай пьяной драки. Су Эр, прислуживавший господину с юности, точно знал, как тот вел себя в той или иной ситуации, и давно привык, что после подобного Хэ Циюй пребывал в крайне мрачном расположении духа и мог в отместку поколотить и ничтожного слугу, раз тот так удобно подворачивался под руку. Во время болезни господин становился капризным и снова вымещал злость на всех, кто оказывался рядом. Даже если это были члены семьи.

Все, что наблюдал Су Эр сейчас, не было похоже на типичное поведение господина Хэ. Добровольно принять заботу младшей сестры и даже не прикрикнуть на никудышного слугу? Невероятно. Вместо привычного озлобленного состояния Хэ Циюй был задумчив и в какой-то степени меланхоличен. Да и выражаться стал несколько странно – прямо как тогда, в бреду. Могло ли это быть последствием избиения? Господин был серьезно ранен, все лекари, посетившие его, в один голос говорили об этом. Даже цвет его глаз сменился с угольно-черного на этот необычный, напоминавший холодную сталь. Такой непривычный и чужой. Словно подменили.

Су Эр пока не мог для себя определить, что ему больше по душе: озлобленное и взбалмошное, но старое и предсказуемое поведение господина или это отстраненное и задумчивое, но совершенно неожиданное.

Неожиданности не заставили долго ждать.