Книга Зачарованные крылья, страница 71 – Нелли Мёле

Стартовал сегодня очень даже хорошо!

А во вторник днём сообщила:

Превратился быстро и легко облетел рыбацкий домик. У парнишки природный талант!

Я уже просто лопалась от нетерпения, потому что сейчас мне оставалось только ждать. И, конечно же, страх тоже играл свою роль: на улице я то и дело оглядывалась по сторонам, а в квартире периодически косилась на окна. Что задумал Ксавер Беркут? Попытается ли он ещё раз вырвать у меня медальон? Если ему это удастся, всё будет кончено, и нам уже не придётся лететь к Хранительнице.

Мы с мамой купили в пекарне вкусный клубничный пирог, дома щедро намазали его сливками, положили на наши самые красивые тарелки и отправились с ними на балкон.

— Наконец-то снова сезон клубники, – сказала мама, выйдя на наш маленький балкон на крыше. Но вдруг она остановилась как вкопанная, я чуть не врезалась в неё со своей тарелкой пирога и стаканом лимонада.

— Осторожно! – крикнула я, но мама никак не отреагировала, уставившись на что-то прямо перед ней. Я обошла её и уже собиралась поставить еду на маленький круглый металлический столик, но на нём уже что-то стояло.

— Что это? – растерянно спросила я, с изумлением разглядывая предмет перед нами.

Это была статуэтка – скорее даже какой-то арт-объект. Только внимательно приглядевшись, я поняла, что это птица. Потому что всё это было составлено из разных металлических предметов: ножками ей служили две ржавые вилки, да и остальная часть птичьего тела была собрана из каких-то кусков металлолома.

Мама наконец зашевелилась, поставив свою тарелку на узкую полку для цветов рядом с дверью, подошла поближе к металлической птице и медленно и осторожно провела по ней кончиками пальцев.

Когда она посмотрела на меня, в её глазах стояли слёзы.

— Такие вещицы делал твой отец, – тихо сказала она. – Хобби у него такое было – создавать фигурки птиц из старых металлических предметов.

— Значит, отец был здесь? – вырвалось у меня. – Вот здесь, на нашем балконе? И оставил нам какой-то знак? – у меня задрожал голос.

Мама перегнулась через перила балкона, высматривая кого-то на улице. Я поспешно поставила стакан и тарелку на стол и присоединилась к ней. Но ни человека внизу на улице, ни птицы, сидящей на ветке каштана или на крыше дома и глядящей на нас, мы не увидели. И аваноста поблизости, разумеется, тоже не было.

Мама пригладила волосы и вздохнула:

— Возможно, твой отец действительно был здесь и оставил нам в подарок одну из своих поделок, – она задумалась. – Но не исключено, что это очередная угроза Ксавера Беркута, чтобы я не позволяла тебе общаться с другими аваностами – иначе с тобой или твоим отцом случится что-то плохое, – и она снова погрузилась в свои мысли, а у меня по спине пробежал холодок.

— А псевдоним моего отца случайно не Человек-птица? – осторожно спросила, вспомнив, что Мерле нашла информацию про скульптора, создающего очень похожие фигурки птиц.

Мама кивнула и показала надпись на тонкой ножке-вилке.

Я подалась вперёд и увидела вырезанные буквы: «Человек-птица».

Значит, Мерле была на верном пути. Скульптор по прозвищу Человек-птица – это мой отец Артур Певчий. Меня охватило сильное волнение.

А потом я увидела выгравированный после подписи Человек-птица глаз Зорро. Вернее, глаз филина с татуировки на предплечье Хранительницы. Та самая перевёрнутая петля, как на американских горках, с точкой в центре.