Книга Зачарованные крылья, страница 15 – Нелли Мёле

— Ни в коем случае! – замотала головой мама. – Ксавер этого не допустит. Ты слышала его угрозы.

Я громко фыркнула:

— И что он сделает, интересно? Похитит меня? Тогда ты просто позвонишь в полицию. Или выгонит нас из города? Он не сможет этого сделать, если мы откажемся.

Мама на мгновение закрыла глаза.

— Ты ничего не понимаешь, – тихо сказала она.

Я почувствовала, как во мне закипает гнев:

— Тогда объясни мне! В конце концов, речь идёт о моём будущем! – мой голос становился всё громче и пронзительнее. – Я хочу жить как аваност! Хочу быть свободной!

Мы с мамой уставились друг на друга через стол.

— С завтрашнего дня ты прекращаешь общение с другими аваностами, – холодно сказала она. – Если не послушаешься, я буду вынуждена забрать у тебя медальон.

Я оторопела. Мама никогда так со мной не разговаривала. Мы всегда принимали решения сообща. И я не могла припомнить, чтобы мама когда-нибудь меня наказывала.

Я вскочила со стула, снова опрокинув его на пол, и выбежала из кухни.

— Кайя! – крикнула мама мне вслед. – Ты должна меня понять! Я делаю это для твоего же блага!

Захлопнув за собой дверь в свою комнату, я сползла по стенке на пол, села на корточки и разревелась в голос. От гнева и отчаяния – но ещё и от обиды, что Ксаверу удалось поссорить нас с мамой.

В воскресенье пришло сообщение от Милана.

Я зайду сегодня в 14:00. До скорого.

Я застонала. Мы с мамой не разговаривали с момента нашей ссоры накануне вечером. Точнее, это я с ней не разговаривала, а она то и дело пыталась объяснить, почему так поступила.

— Кайя, ты должна меня понять, – всё повторяла она. – Ты самое дорогое, что у меня есть. Я делаю это ради тебя.

Я не хотела ничего ей на это отвечать. Потому что, если я ей действительно дорога, она должна думать о моём счастье. И о моём будущем. А счастье и будущее для меня – это вести полноценную жизнь аваноста, а уж никак не сидеть запертой дома, в перспективе ещё и без моего медальона.

Я написала Милану:

Извини, сегодня никак. Давай завтра в это же время? Мама будет на работе. Она не должна тебя увидеть.

Не желая оставаться до конца дня с мамой в квартире, после обеда я объявила, что спущусь к Мерле, и, не дожидаясь маминого ответа, выскользнула за порог, а уже через несколько секунд звонила в дверь этажом ниже.

— О-о! – протянула моя подруга, едва меня увидев. – И что у тебя стряслось? Хмурная, будто кто-то умер. – Она потянула меня в свою комнату и усадила на уютный пуфик из зелёного плюша. – Выкладывай!

Мерле знала, что я аваност, но сама аваностом не была. Просто я не могла не сказать ей правду – ведь она моя лучшая подруга. И ещё потому, что она случайно увидела меня в слишком приметном птичьем облике, и скрываться не было смысла. Но вообще ей, как и всем прочим, знать об аваностах было нельзя: все аваносты были обязаны хранить этот секрет.

В этот воскресный день мне было просто жизненно необходимо поговорить с Мерле: она единственная, с кем я вообще могла обсудить возникшую проблему.

Мерле нетерпеливо потрясла меня за плечо, возвращая из раздумий в реальность.

— Что случилось? – спросила она.

И я рассказала, как вчера мы ездили к Хранительнице, а вечером к маме заявился Ксавер.

— И теперь я ужасно злюсь! – завершила я свою грустную историю.