Книга A.D. Сектор, страница 52 – Эдуард Поляков

Батя Старшего выпустил из руки ставший бесполезным пистолет и теперь пытался просто разорвать расстояние, ругаясь от боли в сломанных ребрах. Мутант все еще бился, будто в эпилептическом припадке и Старший почти вылез из-под него. Выходить один на один против Старшего — чистое самоубийство. Да и стоит Семену отпустить старика на пару метров, как молодчики на вышках помножат его на ноль короткими автоматными очередями.

Лысый спихнул с себя агонизирующего плевуна, который сейчас лупил когтистыми конечностями безвольное тело Болта, земля ему стекловатой, и достал из кобуры пятисотый Магнум на стволе которого, остались разводы от кислоты плевуна.

— Габелла, урод! — Старший улыбался белоснежными зубами. — Отпусти моего человека, не бери грех на душу. Умри как мужчина.

— Ты не будешь стрелять. — Семен, оставшись почти безоружным, приставил к шее старика игрушечный китайский перочинный нож. Спасибо за него Егору Дмитриевичу, до сих пор пускающему слюни с почерневших зубов и пытающегося высвободиться.

— Если ты думаешь, что укрывшись за его хилым тельцем, выживешь, то ты идиот! — Повысил голос Старший. — Этот пистолет может проделать в тебе большую дырку, даже если ты прячешься за холодильником в соседнем доме.

— Вряд ли ты будешь стрелять в отца.

Ответил Семён, не отрывая взгляда от лица главного Юпитерца. Сейчас все будет ясно, действительно ли старик его отец или же Батя — это просто погоняло. На секунду Викинг похолодел, лицо лысого оставалось все таким же каменным.

Ва-банк нужно идти до конца, поэтому маленькое лезвие швейцарского ножа воткнулась на пару сантиметров под челюстью. Горячая липкая кровь хлынула по шее старика и рукам мятежного игрока. Тут нервы лысого не выдержали и он, играя желваками, поднял в небо руки. Впрочем, не выпустил и пистолет. Он тоже привык играть до конца.

Только сейчас Викинг понял, что цепь больше не приковывает его к периметру, а волочится рядом. Сам же он стоял уже метрах в пятнадцати и удалялся вместе с заложником мелкими шагами.

— Ты нас отпустишь, Старший. Никто не пойдёт следом, никто не будет стрелять, и я отпущу твоего отца. — Викингу не хотелось убивать этого старика НПС, в отличие от его сына.

— Я всё равно тебя поймаю, мразь. — Старший всё также держал руки на виду.

— Ловить меня не придётся, скоро я сам вернусь.

Отойдя на три десятка метров, он позволил себе более широкие шаги и стал чаще выглядывать из-за живого щита, но старик намеренно тормозил его. Не хочет уходить из вида стрелков на вышке и сына, догадался Викинг. Старик не сопротивлялся, даже ему жить очень хотелось, несмотря на такой безразличный тон, которым он привык разговаривать.

— Ты смертник, мальчик. — Вдруг подал голос Батя.

— И тем не менее, я жив. — Ответил Семён неожиданно разговорчивому пленнику.

— Это ненадолго. — Последние слова были произнесены без страха, скорее с вызовом.

Старик рванул руку с ножом вниз от шеи и попытался кувырком уйти в сторону. Неожиданная сила проснулась в руке отца лысого, хотя это было вызвано скорее эффектом неожиданности. Но скорость реакции была на стороне молодых.

Уйти перекатом, как это планировал старик, не получилось. Успел схватить его за шиворот и дернуть к себе, заваливаясь на спину. В этот момент обожгло плечо, и только потом до ушей донесся раскат выстрела. Старик был мертв — пуля, предназначавшаяся груди Викинга, разорвала шею старика, оставив голову болтаться на лоскутах кожи.