Книга Записки из бронзового века, страница 66 – Мефодий Отсюдов

Но это всё было на завтра, а сегодня – банный день.

И с этим банным днём вышла великая заковыка, едва не порушившая все мои розовые мечты.

Мыла в племени не было. Никакого. И как его скрафтить у меня не было ни малейшего представления.

Пришлось начинать с лайтовой версии. В лицо водичкой тёплой поплескать, а потом и ладошками мокрыми чумазую моську Уны потереть. Но даже на это я жену кое-как уговорил. Личным примером демонстрировал, что ничего страшного не происходит и вода красоту не портит, кожа не слазит, а злые демоны меня в свои чертоги не тащат.

Не помогло.

Пришлось хитростью поставить жену в коленно-локтевую и мыть её самому. Уна вопила не жалея ни свою глотку, ни окружающих. Как будто её не умывают, а убивают. Выла, как умалишённая, но стояла.

Муж же велел.

Соседи за нашими извращениями, а, по их мнению, это и было самое величайшее непотребство, наблюдали, разинув рты. Больше всех этим действом бабы заинтересовались. Видать подумали, что это у меня прелюдия такая. А если это она, то дальше вообще невиданное начнётся!

К концу помывки выяснилось, любопытство не только соседей мучило.

— А чего это вы тут делаете? А? – прервал наши водные процедуры шаман, заглянувший в землянку одним глазом.

Он, видать, самым смелым и любопытным оказался. За его спиной почти всё племя топталось и периодически из-за шаманской спины выглядывало. Вождя только видно не было.

— Да так, плюшками балуемся. Тряпки жжём, смеёмся, а попутно ритуал по изгнанию Мойдодыра проводим.

— Кого? – офигел толмач. Он же тут самым умным числился, после вождя конечно, но про таких зверей не слышал.

— Того! – рявкнул я на Уну, пытавшуюся под шумок ретироваться. – Дух такой. Злой очень и вечно голодный. Приходит он к вечеру ближе и у какой бабы морда чернее сажи, хватает её и в канализацию тащит, – заливал я, поймав кураж.

Местные длинных слов боялись, вот я периодически и вворачивал абы что, лишь бы букв много было. И все непонятные.

Прокатывало.

— Куда-куда? – ещё больше офанарел шаман. – А почему я его не знаю? – почуяв подвох, заволновался толмач.

— А потому, что он новенький! Когда ты, о великий шаман, портал по мобилизации меня в ряды нашей доблестной армии создал, этот подлец, это я про Мойдодыра, следом за мной в него нырнул. Но я беглеца победил, в цепи тяжёлые заковал и на той стороне реки прикопал мало-мало. Под дубом, – нёс я мешанину из привычных мне народных сказок и популярных фэнтезийных методов борьбы с нечистью. – Да видать, помощь к нему пришла. Вырвался он на свободу. Ещё чуть-чуть бы и мою любимую жену бы заарканил, – заливал я.

— Да ладно, – выдохнул шаман. – А почему раньше не рассказал? А почему только свою спасаешь? А остальные как же?

— Так ты не спрашивал. Это раз. Во-вторых, наша землянка самая крайняя. А три – Уна самая притягательная и привлекательная, – погладил я жену по спинке. Точнее, по мощной спине!

— Да не очкуйте вы так, – шикнул я на соседей, начавших буровить шут пойми из-за чего. То ли за своих баб они испугались, то ли титул первой красавицы оспорить. – На эту ночь я Мойдодыра показательной помывкой отпугнул, а завтра он к нам уже не сунется. Наверное, – успокоил я шамана и соплеменников.

Не помогло.

Племя бурлило, бабы подвывать начали, мужики за копья схватились. Пришлось в затылке почесать, под ноги трижды сплюнуть и зубом цыкнуть.