Книга Записки из бронзового века, страница 6 – Мефодий Отсюдов

Хоть и провозгласил я себя попаданцем, а мозг принять это всё ещё отказывался. Неоспоримых доказательств хотелось.

А где эти доказательства взять, как не шатаясь по окрестностям. Вот и гулял я по границе леса и степи нцать часов к ряду, внимательно изучая всё, что видел. Попутно искал следы и прикидывал, что схарчить можно.

Но следопыт из меня тот ещё оказался. Ни захудалой пельменной, ни шаурмячной не нашёл.

Пробовал до местных обитателей, вроде это сурки были, докопаться, так аборигены дикими оказались – на пушечный выстрел к себе не подпускали.

Их тут, к слову, весьма дофига было. Жирные такие, но на удивление резкие. Как я понял, они колониями тусили, причём каждая на своем холмике.

Солнце уже начало клониться в сторону заката, а поход направо завершился тотальным обломом!

И вот снова стою я у своего холма и матерю себя на все лады. Замученный жаждой организм вспомнил, что ели бы налево пошёл, то в паре километров бы на ручей наткнулся.

По крайней мере, в моём времени он там точно был.

Проверил и завыл от злости! Тонкой такой струйкой из-под земли била чистейшая вода и ручейком по дну небольшого и широкого овражка в сторону дремучего леса стекала. Но как я не успокаивал себя, что вода безопасная и всякие вредные палочки тут полюбому не обитают, а от души напиться не получилось.

Сначала рот прополоскал пару раз. Потом три горсти выпил и, как ни хотелось больше, а пересилил себя.

Вода, кстати, нереально вкусной оказалась. Мягкая, как будто через крутой фильтр пропущена и очень холодная.

Решил окультурить водопой.

Руками вырыл небольшую чашу в раскисшей земле, из камней, что неподалёку нашлись, выложил подобие плотины и вроде даже заработало.

Оставалось подождать, пока муть осядет, а мусор унесет. А пока работал и временное решение второй проблемы нашлось. Полянку с земляникой нашёл.

Так что после водопоя ждал меня вегетарианский ужин.

Землянику я уплетал за обе щёки. Но не сильно долго. Чувство голода ещё не подавило здравый смысл. Шут его знает, как организм на земляничную диету отреагирует.

Подождал немного, вроде прижилось и даже не прослабило. Значит, можно дальше набивать кишку.

Под травоядное я косил до самого заката. Мёл всё, что на зуб попадало и отвращения не вызывало – землянику, травку какую-то, по вкусу щавель напоминающую, крапиву нашёл, заросли мелкой смородины.

А жрать всё равно хотелось.

Уже в сумерках я, чертыхаясь и постоянно плюясь зелёной слюной, забрался на свой холм и улегся на прогретой солнышком вершине. Даже костёр разводить не стал, надеясь, что сон притупит опостылевшее чувство голода.

— Да чтоб тебя! Как же жрать-то, хочется! – скулил я, свернувшись калачиком на верхушке уже осточертевшего мне кургана.

А ведь всего-то сутки прошли.

— Слышь, Джинни или как там тебя?! Я тут уже второе утро без еды встречаю! Закинул и бросил, значит? За что ты так со мной? Хоть знак какой бы подал, где еду добывать? – вопил я, не жалея голосовых связок. – Харош издеваться уже! Прояви милосердие – пошли мне хромого оленя, в поддержку модных штанов или бесстрашного и тупого зайца, на худой конец! Да хоть кого, главное, чтобы его схарчить можно было!

До этого утра верующим я не был. Нет, бывало, что в тяжелые минуты задавался риторическим вопросом: «Где же я так нагрешил?». Но на этом, как правило, всё и заканчивалось.