Книга Записки из бронзового века, страница 47 – Мефодий Отсюдов

Лично я в возвращение вождя верил слабо. А дикари мнение ряженого, несмотря на ранний час, сомнению не подвергали.

И как только солнце показалось из-за горизонта, на стоянке такой гвалт поднялся. Всё – от мала до велика суетиться начали, бегают туды-сюды, руками машут и друг на друга орут. А потом шаман гаркнул и хаос моментально превратился в упорядоченное движение.

Раз и в костёр, у которого я ночевал, полетели дрова. Два – и по соседству ещё два костра запылали. Три – всё, что было в землянках, на улицу полетело, а детвора в ближайший ельник с радостными воплями ломанула.

Короче, работа была у всех, кроме меня. Чему я был несказанно рад.

А чего? Плохо, что-ли? Сиди себе, мосол обгладывай, да созерцай, как костёр горит, а другие впахивают. Единственное, что расстраивало – до реки далековато было.

А то бы вообще полный феншуй был бы.

Картину «К нам едет ревизор» я наблюдал ровно до обеда. Аборигены потрудились на славу. Все кости и прочие разлагающиеся объедки со стоянки собрали и к реке оттащили, из шкур всю пыль выбили, а из землянок столько мусора понавытаскивали.

Жуть просто.

Тут из леса и детвора с еловыми ветками нарисовалась. Бабы из этого подобие веников сообразили и такая пылюка над стоянкой поднялась. Неба не видно было!

Не успело это всё осесть, как пацаны ещё лапника притащили и в землянках пол им застелили. Получилось, как говорится, любо-дорого посмотреть.

Я от таких преображений настоящий культурный шок испытал.

Только-только весь скарб обратно затащили, как шаман из ниоткуда нарисовался и опять общий сбор протрубил.

— Стройсь, айда встречать дорогого шефа! – проорал шаман и повёл нестройную и грязную ораву к ритуальному холму.

Я вначале попытался во главу колонны пристроиться – выгнали. В середине мне тоже не рады были. Так и пришлось маршировать рядом со школотой.

Я в душе не догадываюсь, как так получилось, а только племя поднялось на холм, как из ближайшего овражка, что километрах в пяти от нас был, показались человеческие фигурки.

— Вождь, вождь, – пролетел по толпе радостный шёпот.

Племя восторженно следило за движениями фигуры, что возглавляла шествие.

— Поход удачный получился. Улыбается вождь, – подмечали самые глазастые.

И как они это разглядели? Или может тупо свистели?

Следом за вождём из овражка показался скот. В количестве трёх штук. Что это были животные, а не люди, я сам разглядел. А вот кто замыкал шествие, я не понял.

— Женщины, много женщин. Вождь нам женщин ведёт, – пролетел над толпой радостный юношеский вскрик, когда колонна немного завернула вправо, обходя небольшую рощицу.

От таких новостей всё племя радостно загалдело. И ладно бы одни мужики радовались. Бабы, хотя и до этого пользовались численным преимуществом, тоже скакать по холму начали. И явно не от горя и сожаления, что теперь им внимания меньше будет.

— Надо будет у шамана уточнить этот вопрос. Не здоровая фигня какая-то, – сделал я зарубку в памяти.

И пока аборигены радовались, а может и искусно имитировали радость, мной овладевала паника. И чем ближе к нам приближался отряд возвращенцев, тем больше моя пятая чакра делала жим-жим.

Я, напрягая все имевшиеся извилины, вспоминал всё, что знал о диких племенах и нравах их лидеров. Картина как-то совершенно не радовала, ибо во всех источниках мелькала одна и та же прописная истина – все древние вожди были своенравными тиранами.