Книга Записки из бронзового века, страница 42 – Мефодий Отсюдов

— Слыхал, шаман сказал, меня слушаться и ублажать нужно, – подмигнул я чуваку.

Тот буркнул что-то, типа: «Ну да, ну да», и без предупреждения, одной оплеухой, сбил с меня все понты. Потом схватил за руку и в лес потащил. А только мы в дебри залезли, как и цель миссии прояснилась – меня дрова собирать припахали!

Сбежал, называется, от работы на вольные хлеба! Отдохнул, блин. И куда только профсоюзы попаданческие смотрят?

Или нет таких?

Хоть я и выбирал палки полегче, а работёнка муторная была, да ещё и грязная. Приставленный соглядатай, стахановец долбанный, не филонил, всем своим видом показывал, делай как я. Как будто нам вагон хвороста за день собрать нужно.

Параллельно он выполнял функцию радио. Почти без жестов.

Я хоть ни черта не понимал, а заслушался. Соскучился я по человеческой речи. А после третьей ходки я уже целых три слова понимал. Образно, конечно.

Костер, дрова и валим отсюда.

Нет, они может, и обозначали огонь, сухая ветка и идём. Но смысл-то и посыл от этого не менялся.

Работали мы без перекуров и обеденного перерыва. В ближайшем леске дров не было, ходили за дальний кордон. А это километров пять – как минимум!

К вечеру от таких «даёшь пятилетку в три года», у меня руки отваливались, ноги гудели, а словарный запас абырвалгского расширился до двадцати слов. Я даже несколько предложений мог построить. Всё равно они у аборигенов витиеватостью не отличались.

Пока впахивал, не забывал по сторонам поглядывать и подмечать, как тут в коллектив вливаются. Когда въехал – расстроился. Оказалось, в племени никто не филонил. Включая младенцев.

И ещё, я с численностью промахнулся. Причём, конкретно так.

Картина, обрисованная мне в общих чертах напарником, практически полностью совпадала с тем, что я себе вчера напридумывал. По всему выходило, что когда я давеча выперся из леса, местные проводили очередной ритуал по призванию меня. Ну, может и не меня, а крутого героя…

Но явился-то я!

Участвовать в этом ритуале только избранные – те кто доказал свою силу, ловкость и плодовитость.

А оставшиеся по домам ныкались, что на второй полянке, к которой мы потом вышли, замаскированы были.

И да, жили эти бедолаги не в благоустроенных домиках или шалашах, а в натуральных землянках, покрытых ветками, брёвнами и дёрном. От пола до потолка метра по полтора, по длине метров десять. Ну и ширина метра четыре.

По центру землянки подпорки встречались. Как говорится, дёшево и сердито. Вход шкурами завешан.

Попробовал было в одну из нор нос свой любопытный засунуть, так мне одна из змеюк, что вчера на меня крысились, чуть глаза не выцарапала. А в соседней на меня её товарка напала. В третью я уже не полез. От греха подальше. Да и совсем невзрачная она была.

Но и этих пары секунд мне хватило для первичного знакомства.

По всему выходило, что аборигены жили семьями. Или родами. Одна землянка – один род.

А вот сколько это человек, ни всего, ни частями – не знаю. Построения не объявляли, а эти абырвалги и рады стараться – снуют туда-сюда с деловым видом.

И все на одно лицо!

Что касается кулинарии – не всё так плохо было. Дикари разные растения вприкуску с мясом ели. Сушёные. Ибо осень.

И даже пародию бульончика варить умели.

Земледелием, к моему большому огорчению, не занимались. Короче, питались подножным кормом и дичью, что бегала в лесу да по степи. Так что тема с развитием аграрного сектора местной экономики откладывалась в долгий ящик.