Книга Записки из бронзового века, страница 27 – Мефодий Отсюдов

Ну а дальше началось самое интересное. Замутил я себе самый настоящий дровяной забор, который вскоре должен был запылать и оградить меня стеной огня от всех клыкастых и хвостатых.

Ноу-хау, или скорее хау-ноу, получилось в виде овальной подковы. Овал за счёт длинных и сужающихся рожек вышел. Они у меня входом служили.

Ибо, как ни крути, а пути отхода нужны. А то зайдут враги с тыла, а удрать то и некуда. А нападения через вход я не опасался. Там узко было и если что, отбиться можно.

Я на это надеялся.

Для особо дотошных, уточняю, в самом широком месте с внутренней стороны от стены до стены ровно семь шагов было. По моим прикидкам, должно было хватить, чтобы не поджариться.

А в центре этой импровизации я себе лежанку замутил.

Прежде чем поджигать, выбрался за периметр, осмотрелся, почесал затылок, выматерился и удлинил проход ещё на один шаг. Теперь дикий зверь точно не должен был сунуться в коридор, стены которого жаром пышут и дымом воняют.

Прикинул, что дров маловато. Сбегал ещё пару раз в лесок, и устроил на безопасном расстоянии дровник.

Волков слышно не было. Смеркалось.

Запалил я своё строение, подъел остатки мяса и когда появились угли, равномерно разложил по кругу самые толстые брёвна, что найти смог.

Я понимал, что часа через два огонь погаснет, и останутся только угли да эти брёвна тлеть будут. Но чисто теоретически, и этого должно было хватить почти до утра. А значит, опять же в теории, волки не смогут подобраться к моей спящей тушке.

С этой мыслью я и улёгся на жёсткую травяную подстилку. Сегодня она была совсем жиденькой – не хватало ещё, чтобы кучка травы, на которой я дремал, от огня загорелась.

Почему на дерево ночевать не полез? Так осень на дворе – дубак по ночам! А шубы нету…

Спал урывками.

А как иначе? Только прикемарю, как соседи голос подают. Я им отвечаю. Замолкнут. Значит можно поворошить костёр, сбегать по быстренькому к дровняку за свежей горючкой, устранить проплешины и снова на боковую.

Раз пять повторил. А потом меня капитально сморило! И даже сны посмотрел.

Вначале сумбурные кадры из двадцать первого века показывали: работа, друзья-музыканты, самолёты, компьютер… А потом зарисовки из жизни неандертальцев пошли.

Я за этим, как-бы, со стороны наблюдал.

Ползу я такой по лесу, а тут они! Мускулистые, волосатые и с огромными дубинками в руках. Сгрудились они, значит, у огромного костра, над которым на высоченном вертеле мясо жарится. А позади них вокруг голые бабы хороводы водят.

Нет, не ихние бабы, а гламурные ляди из двадцать первого века!

И всё при них – губы уточкой, нарисованные брови, накаченные силиконом груди и измождённые приседаниями ягодицы.

Всё это действо происходило под Рамштайновский «Du Hast», звучавший из неведомо откуда взявшейся переносной музыкальной колонки.

В куплетах дикари подпевали Тиллю, вопя “арк”, “арк”, а когда дело доходило до взрывных «Du, Du hast Du hast mich», и модели, и неандертальцы, синхронно протягивая руки к холодному ночному небу и вопили вместе с Тилем.

На чистом немецком.

Весь этот сюр я наблюдал из кустов. И шоу уже подходило к своему апогею, когда меня спалили. Не зря у них дозорные хлеб ели. Хотя, в данном случае, больше жареное мясо к месту будет.

Чувствую я, за ногу меня дергают, аккуратненько так. Голову поворачиваю, а там здоровенный дикарь! И хищно так, зараза, ухмыляется.