Книга Путешествие в молодость, страница 95 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

— Ба, да на твоих запасах рота солдат месяц протянет. Причем, служивые не то что не оголодают, а ещё и по десятку килограмм прибавят. - Семнадцать мешков сахара, каждый весом по пятьдесят килограмм, - воздел я руки к небу.

-Двадцать один, - злобно зыркнула на меня бабка. - Очко.

— Тридцать коробок с тушенкой, пять сундуков с гречкой и три мешка соли, - перечислял я, не обращая внимания на бабкины подколы.

— И чего? - не сдавалась бабка.

— Да ничего! Не съешь ты столько! Сгниет это все к херам собачьим, - возмущался я. - А если не сгниёт, то крысы сожрут.

— Все не сожрут, - не сдавалась старушка. - У меня тут сторож хороший. Васькой зовут. А что злыдни хвостатые понадкусывают, то спишем на инфляцию.

В своем мнении о необходимости стратегического запаса бабка, пережившая восход, расцвет, закат СССР и много чего ещё, была непоколебима.

— А если тебя это так задевает, то пусть это будут мои инвестиции в наше светлое будущее. Банкам и государству я не доверяю. Плавали, знаем, как они могут. Раз и под матрасом не накопления на достойный уход в мир иной, а куча цветных фантиков, которых, разве что, на потрепанный венок хватит. А на тушенку и гречку инфляция не распространяется. Жрать всегда хочется, - аргументировала продвинутая старушка. - Будет чем, и помянуть, и чего на самогон выменять, а потом и могильщикам проставиться.

Я только головой покачал. Логика у бабки была железная. Не одной деноминацией и прочими кризисами подтвержденная.

— Окей, если это инвестиции, то они должны работать и приносить прибыль, - привел я последний аргумент. - А у тебя, как минимум, в четырёх мешках уже камень, а не сахар-песок! Предлагаю, обновить и пополнить твои закрома путем пассивного вклада в одно очень прибыльное дело. Доход - три мешка свежего сахара сверх вложенного. По рукам?

— И мешок гречки сверху, - не сдавалась бабуля. - И это, ещё спичек бы пару коробок накинуть.

— Ба, а ты точно дояркой в колхозе работала?

— А что? - насторожилась старушка.

— Да ничего! Не колхозница, а натуральный биржевой маклер!

— Это ты меня сейчас обозвал что ли?

— Нет, блин, комплимент сделал, - психанул я.

Поверила мне бабка или только решила сделать вид, что всё пучком, я так и не понял. Но румянец на старушечьих щёчках заиграл.

— Десять мешков берёшь, двенадцать возвращаешь, - выдала бабка, после недолгих раздумий. - Ты это, не обижайся на меня. Бизнес, ничего личного, - с умным видом изрекла родственница.

После таких заявлений, ну никак не подходящих под типичную деревенскую старушку, я натурально челюсть на пол уронил.

— Это я в кино слышала, - попыталась отмазаться бабка. - Или опять скажешь, что это фейк?

Делать было нечего, а спорить - бессмысленно. Пришлось соглашаться на грабительские проценты, выставленные предприимчивой родственницей.

А к вечеру в калитку постучал Чиж. За утро звездюк пропсиховался, а к вечеру прозрел.

— Как сам? - поприветствовал я дружана, но тот лишь отмахнулся. - Заходи. Трудотерапия продолжается.

Вода во всё подходящее, что попалось в мои цепкие лапы, была залита мной ещё по утряне. На закате, мы на пару с Чижом, засыпали в ёмкости сахар, долили теплой водички, закинули дрожжей.

На утро третьего дня мутная субстанция с легким хлебным запахом у нас бурлила в пяти старых алюминиевых флягах, в трёх огромных кастрюлях, в своё время честно стыренных из колхозной столовой, в нескольких десяти литровых банках, в тазиках и даже в банном ковшике.