Книга Путешествие в молодость, страница 78 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

— Граждане, а ну колитесь быстро, в какую сторону нарушитель скрылся? - обратился к нам гаишник, красуясь в свете автомобильных фар.

Через пару мгновений рядом с ним возник еще один силуэт. Судя по отблескам световозвращаек, также страж ночных дорог. Но вот силуэт ну никак не вписывался в стереотипы. Долговязый и тощий.

— Ну что? - уточнил он у напарника.

— Молчат, - кивнув на нас, огорчился первый.

— А может, в отделении разговор продолжим? Сдается мне, этот товарищ пешеход сильно на нашего гонщика похож. Особенно со спины, - хмыкнул долговязый продавец полосатых палочек.

— Ээээ, - неподдельно возмутился я. - У меня алиби есть. Я тут со своей девушкой природой наслаждался, воздухом свежим дышал, а этот дебил нас чуть не задавил, - отмазывался я.

— Машину сам отмывать будешь. Руками, - предупредил разрушитель стереотипов. - Пойдем мотик поищем. Это полюбому кто-то из местных, - ухмыльнулся дэпс.

Не успел я облегченно вздохнуть, как надо мной вновь нависла туча. И все из-за моего языка.

— А ты это серьезно? - прижавшись ко мне, прощебетала Натаха. - Про девушку. Меня так еще никто не называл, - мурлыкала она мне прямо в ухо, совершенно забив на тот факт, что мы сидели по пояс в дерьме, от нас дико воняло, да и трусам ее фильдеперсовым шандец пришёл.

— Угу, - недовольно буркнул я, пытаясь в прямом смысле выбраться из дерьма.

Но настрой подруги уловил.

— Давай руку, Наташенька, - галантно протянув подруге руку, предложил я, когда задача была выполнена.

Вот истину говорят, что девушки тают не от пачки баксов, а от комплиментов. Такого довольно выражения лица я даже у выходящих из ЗАГСа овуляшек не видел.

— Нашёл, - прервал романтический момент вопль долговязого гайца, исследовавшего близлежащие кусты. - Подсвети. Кажись, я знаю, кто это был.

И грянул гром…

Проснулся Тор,

И у цундапа старого взревел мотор,

И я летел в далёкий край,

И ветер в волосах унёс мою печаль,

Туда где Рай…

«Константин Ступин»

Вспомнилась мне одна из моих любимых песен последних лет. И даже позавидовал летуну, скрывшемуся во мраке ночи. А я тут...

Любопытство меня разрывало буквально на части. Вытащив подругу из канавы, я накинул ей на плечи свою косуху и, забив на неё большой и толстый, ломанул в сторону инспекторов, пытавшихся вытащить моточихлет из зарослей густого кустарника.

Пока бежал, понял, как я хочу начистить морду этому недоумку-гонщику. Было конкретно сыро и неприятно. В кросовках хлюпало. А ещё аромат от меня шёл - мама не горюй. Домой в таком прикиде точно не пустят.

Очертания стального коня показались мне знакомыми. А мелькнувшая в свете фонарика наклейка на баке развеяла мои последние сомнения. Это была Санычевская “Чезетка”. Точнее, теперь уже Чижовская.

— Поймаю, убью, - буркнул я, отходя от мотичихлета и гайцов. - Если успею.

Смотреть без слез на двухколесного стального коня, благодаря которому наша с Санычем юность была наполнена ламповыми и веселыми воспоминаниями, было сложно. Сердце натурально кровью обливалось. Так, по крайней мере, это состояние описывают в книгах.

От удара о землю и кувырков переднее колесо вместе с вилкой чуть ли не в бараний рог загнуло.

Фара, руль, дуги… Легче всё новое купить. Только что движок да глушители целыми казались.