Книга Путешествие в молодость, страница 65 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

Началось с классического, а вот если бы, а вот было бы круто бы, превратившееся в классическое “И нахрена я тогда…”.

В общем, ничего нового. Банальное самобичевание, так любимое отечественными классиками, перемешанное с творениями современных авторов, у которых все противоположно. Герои сплошь и рядом и все боготворят того, про кого идет речь. Причем, если в классической литературе, герой был, как бы абстрактным и он ассоциировался у читателя с собственной личностью, то сейчас почти везде идет гордое “Я”. Получается, и автор бахвалится собой, и читатель, примеряет на себя личину навязываемого героя, и на некоторое время превращается в Великого творца судеб.

А потом книга сворачивается в трей и великий покоритель всех и вся, обладатель огромного гарема, шаркая по линолеуму, бредет в сторону кухни. А как не идти, если жена или мать есть позвала. И всё.

А если ещё начнут пенять, что сын мамкиной подруги - да, а ты писец, всю жизнь покалечил - вообще тушите свет. Вот такие вот чудеса.

Доморощенная философия утомила. И мысленно поставив жирную точку, я успокоился и опять задремал.

Во второй раз пробуждение было в сотни раз приятнее. Проснулся я от приятного поглаживания в районе паха. Я лежал, боясь пошевелиться, а в голове витала только одно: “Кто это? Сексапильная медсестричка или озабоченная пожилая медичка?”.

Неведение - стрёмное состояние. Открыть глаз и подсмотреть было можно. Но было кайфово. А вдруг, как это та бабка или кто ещё похуже и что тогда? А так, типа сплю, - успокаивал я себя, представляя молоденькую медичку.

Благо, что моя вторая голова уже забрала лишнюю кровь от мозга.

Думать расхотелось, и я на волнах блаженства поплыл к долгожданной разрядке.

Молодая шалунья, а хотелось полагать именно так, знала что делала. Пару раз даже закралось подозрение, что, судя по опыту, - это та бабка. Член даже разок испугался от таких мыслей и попытался ретироваться. Но не тут то было. Умелые пальчики и теплые губки вновь вернули кровоток в нужное русло. А через минуту и вовсе заставили меня судорожно дернуться, а уже с опустошенными яйцами замереть в приятном неведении.

— Какой вы воздержанный, больной, - развеял все сомнения голос моей утренней гостьи.

Я облегченно вздохнул и, щурясь словно кот, обожравшийся сметаны, приоткрыл левый глаз.

— А вы знаете, что мужчинам вредно долгое воздержание, а у вас оно было на лицо, - назидательно произнесла шалунья.

— И на губах ещё следы разврата, - улыбнулся я.

Гостья улыбнулась, достала пудреницу и, совершенно не обращая на меня внимания, принялась наводить красоту. Как будто такие побудки в этой больнице были в порядке вещей.

— Тебе понравилось? - бросила она в мою сторону, убирая свой марафетный девайс в карман миниатюрного халатика, плотно обтягивающего её ладную фигурку.

— Ещё как, - прохрипел я, не придумав ничего более умного.

— Будешь хорошо себя вести, вечером процедуру повторим, - подмигнула она и, бросив на постель мой мобильник, выпорхнула из палаты.

Вопреки стереотипу, после качественного миньета спать не хотелось. Мной наоборот овладела бодрость. Мир заиграл новыми красками. Но встать или сесть в кровати я не осмелился. Протянул руку, взял апельсин и принялся потчевать организм, измученный деревенским дистиллятом, витаминами.