Книга Путешествие в молодость, страница 164 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

Чиж оторвал взгляд от заметки и посмотрел на вечернее небо. Вопросов у него было больше чем ответов. Логичнее было бы, если бы его друг просто испарился, погиб в доме. А тут. Всё лето он был рядом, а потом в паре километров от села находят разложившееся тело, одетое в шмотки Филина, а рядом валялся рюкзак с документами.

Или Филин выполнил свой летний квест и отправился дальше по дороге жизни. Решил полностью избавиться от старого и по пути выкинул документы и любимую косуху в кусты?

Чиж сам не заметил, как по щекам покатились слёзы. Глубокий вздох сожаления и паренек распрямился. Упершись спиной в стену банного сруба, он вновь взял в руки гитару и провел пальцами по струнам и над Бухарино поплыл блюзовый мотив.

“Когда-нибудь проснувшись утром с похмела,

Ты поймешь внезапно, что пришла пора,

Позабыть про пьянки, про ночной угар,

Головные боли и в душе пожар.

Что пора тихонько здоровие лечить.

И на свою старость денежку копить.

О детишках доме думать нужно что

И о том, что старость уже не далеко”.

С каждым тактом его голос становился громче и увереннее.

“А большинство знакомых на кладбище уже.

Под плитой могильной спят в кромешной тьме.

А когда на праздник песни ты поешь,

Говорят все люди: «Ну, дедок даешь».

— Опять ты тут? Бухаешь? А одному пить, между прочим, вредно, - прервал песню Саныч.

Чиж поднял глаза. Его батя стоял и, слегка пошатываясь, с укором смотрел на сына.

— Ты вот мне скажи, нахрена вы туда попёрлись? А? Нет, ты вот мне скажи, какого хрена я в город попёрся? Вот нашиша, спрашивается! – вздохнул Саныч, присаживаясь рядом с сыном.

Малой к таким закидонам уже привык. Фермер уже неделю на стакане сидит. И что бы ни творилось, а к вечеру он обязательно надирался и начинал рассуждать о превратностях судьбы. Что было бы, если бы да кабы.

— Значит, так было нужно, - отмахнулся от пьяного отца Чиж и снова с головой погрузился в музыку.

— Вот тебе и всё уважение. К бате, да? И чему тебя в школе только учат. Пороть тебя надо было. Человеком тогда стал бы, - надулся Саныч. - Тебе же сегодня восемнадцать исполнилось. А ты… Сидишь тут…

Но сын его не слушал. Наигрывая незамысловатую мелодию из Хоевского «Тумана», Чиж внезапно понял, песни «Сектора» навсегда запали в его душу. Они стали частью его. Как в своё время стали частью Саныча, частью Филина.

Малой внезапно понял всю их глубину и смысл, что Юра вкладывал в свои стихи. Понял и посыл, который он пытался донести до слушателя.

— Бать, я тут что подумал, - внимательно вслушиваясь в затухающие ноты, поделился с отцом Чиж. – Где бы ни был Филин, он с честью прошёл свой опасный путь через туман. И как бы это пафосно ни звучит, но и мне нужный путь указал. Через всю эту грязь, в которую мы окунулись минувшим летом, удовлетворяя свои низменные инстинкты и хотелки, он или его душа, помогли расставить приоритеты. Показали, что хорошо, а что плохо. Пройдя через это, я себя смог найти! Я нашёл свой путь! – заверил отца малой.

Монолог сына Саныч слушал не перебивая. А в конце даже улыбнулся.

— А может ты и прав. В своё время и я с Филином через это прошёл. А потом многое понял, - вздохнул фермер, потрепав шевелюру сына. – А теперь, где я, а где друг?

Чиж улыбнулся отцу и вновь погрузился в мир музыки. Незамысловатая мелодия затронула и разбередила фермерскую душу.