Книга Путешествие в молодость, страница 122 – Эдуард Поляков, Мефодий Отсюдов

— Старый, говорю, стал. Встает медленно, - хмыкнул я, освобождая от розовых трусиков оперативный простор на девичьей заднице. Удовлетворения я так и не получил и хотелось это устранить.

Член был со мной солидарен.

— Иду на сближение! Разрешите посадку. Стыкуемся, - выдал я.

— Ой, мляяя, - взвизгнула Маринка, выгнувшись дугой, когда я без всяких прелюдий доказал ей твердость своих намерений. - Не та дырка, болван.

— То-то я смотрю, нам тут не сильно рады. Ооо! Давай, родимая. Давай. Влез! - комментировал я свои действия, совершенно не обращая внимания на маринкины попытки остановить пенетрацию.

— Козёл, - возмутилась девушка, когда поняла, что настрой у меня серьезный.

Я это посчитал за комплимент и проявил активность.

— Ну, вот видишь, дорогая. Сегодня у меня еще никого не было. Мир? - предложил я подруге, медленно двигая тазом, вспоминая блаженную лыбу Светки. - Смотри, вон Большая Медведица, а вон Малая. А вон звезда падает. Смотри-смотри быстрее. Красота же, - вещал я, не прерывая процесс соития.

— Ой! Иди ты. Нет, стой! Да, жестче! Нет, нежнее! Да еби ты уже по нормальному, - завопила она.

Ну а если девушка просит, я и задвигал тазом в такт музыке. Слабая доля - назад, сильная - вперед. А когда драмер, собака сутулая, двойки в бочку заиграл, Маринка дугой выгнулась и как завоет на луну.

И тут я снова прихринел, а потом и кончил, решив про себя, что пользованием девок на природе в полнолунье нужно завязывать. А то кто этих ушастых разберет. Обратится ещё в кошкодевочку. И чего мне потом с ней делать? Рыбкой кормить и за ушком чесать? А большее мне принципы не позволяют. Я ж не зоофил какой.

— Во-во, и я про тоже, - поддакнул я пытавшейся отдышаться подруге и упал на траву. - Солнце, дай, пожалуйста, огня.

Эй, зазноба выходи скорей на двор,

Я специально для тебя гитару припёр,

Я сыграю для тебя, на аккордах, на блатных,

Ну а коль не выйдешь ты, то получишь под дых.

“Сектор Газа” .

Напевал я, прогуливаясь под маринкиными окнами воскресным вечером.

Фест прошел на славу. Гари мы дали. И если несознательные гости, перепившись нашего самогона, сразу после захода солнца устроили в окрестностях сценической площадки массовую оргию. Да такую, что ей бы и древние греки позавидовали.

Я-то тут при чем?

Это все свежий воздух и живой звук. А меня там не было. Даже рядом не постоял. Естественно, по официальной версии.

Давеча, вроде как, даже делом подруге это доказал. И пофиг, что доказательная база встала только благодаря неимоверно приятственной на ощупь заднице и самогону. Марина, вроде как, мне даже поверила.

Если кратко пробежаться по событиям сегодняшнего дня, то фест закончился, мое здоровье тоже. Артисты и зрители массово сваливали в родные пенаты, а звукари и техработники похмелялись, разбирая аппаратуру.

Чиж свалил им помогать, а я, почесав репу, двинул к подруге.

— Маринка, выходи, - орал я на всю округу, окрыленный небольшой порцией бабкиного самогона.

Для подруги я тоже немного в шкалик накапал. Нужно же его куда-то девать было.

Спрос то на наш эликсир был бешеный. По началу.

Беда пришла откуда не ждали. Городские гости, несмотря на свой конкретно брутальный вид, оказались жутко восприимчивыми к нашему самогону. Косил он их после третьего стакана, как град - подсолнух.