Книга Велесовы сыны, страница 55 – Эдуард Поляков, Дмитрий Васин

За счёт собственной ядовитости волшебный напиток из неё обладал защитными свойствами при любом отравлении. Друиды называли омелу «всеисцеляющая». Поэтому истинного друида отравить было крайне трудно, если вообще возможно.

Предыдущий экзарх умер внезапно, хотя ничего не предвещало ему скорого окончания жизненного пути. Здоровье и самочувствие у него были прекрасными, а планы на будущее — грандиозными. К тому же, по-видимому, он считал, что без него всё просто развалится и исчезнет.

Однако баронесса Мюррей считала по-своему, а медлить она никогда не умела и не считала нужным придерживаться каких-либо ограничений. В результате сеньор Джельсомино скоропостижно скончался вопреки всем своим планам и замечательно бодрому самочувствию. Наверное, он всё же не был настоящим друидом.

Так маленький Хрольви Улиссон стал преемником большого сеньора Джельсомино. Но сегодня внутренний голос подсказывал, что и его время уже пришло. Медлить было больше нельзя. Иначе в монастыре вскоре вновь мог появиться молодой настоятель. Также, Люди Дуба могли бы познакомиться с новым, молодым и красивым экзархом.

Кого Агата выбрала на эту роль в этот раз, он не знал, но, кажется, для неё это было не столь уж принципиально. Видимо, Хуго был главным кандидатом на его место и в монастыре, и в постели. Но тут уже ничего не поделаешь, сейчас Хуго лежит в канаве кишками наружу. Сегодня Провидение было на его стороне! А ведь он даже не догадывался обо всём этом ещё вчера.

Монастырь беспробудно спал мертвым сном. Ничего не нарушало тишины и спокойствия, воцарившихся здесь незадолго до восхода дневного светила. Полное одиночество навевало то приятное состояние, при котором всегда возникали дорогие его сердцу видения.

Они появлялись в голове словно черно-белые рисунки на пергаментных листах старого фолианта телячьей кожи. Именно такой, толщиной с лодыжку толстого монаха, и прятала у себя в будуаре леди Агата. Но не всё виделось настоятелю в черно-белых тонах.

Сны, которые приходили к аббату почти каждую ночь, были исключительно яркими и цветными. Красочные, объемные, удивительно реальные, но почему-то всегда немые. Персонажи, появляющиеся в его снах, бегали, прыгали, нападали и защищались, но не произносили ни единого слова. Причем ни родители, ни его сестра в эти сны не заглядывали. Так было всё время, сколько он себя помнил. С того самого момента, когда их дом сгорел, а сестры и родителей у него не стало. И по сию пору, ничего собственно не поменялось.

«Индивидуальные причуды подсознания данного конкретного субъекта или сбой заложенной туда информационной психоматрицы» — это говорила ему Агата, положив прохладную ладонь на разгоряченный лоб и пышущее внутренним жаром лицо.

Для него же эта фраза абсолютно ничего не значила. Смысл слов не доходил до него. Абракадабра! Набор звуков, не поддающийся пониманию нормального человека!

А вот почему всё происходит именно так — никакого ответа у нее не было. Ну да, он особо и не настаивал, впрочем, как и всегда. На тот момент его всё устраивало и без каких-либо разъяснений. Наверное, он всё же любил эту женщину. Или это ему лишь казалось?

Память легко перелистывала самые запоминающиеся страницы из всего того, что накопилось в её закромах более чем за столетие. Перед внутренним взором мелькали события, с которых всё и начиналось тут, в забегаловке, на окраинах старого Руана.