Книга Велесовы сыны, страница 123 – Эдуард Поляков, Дмитрий Васин

— Монсеньор, мессир, шевалье? Как мне следует называть вас, потому как ваше имя, скорее всего, тоже всего лишь псевдоним. Не так ли? — Надо брать инициативу в свои руки, решил тот, кто ещё час назад не знал доживет ли он до сегодняшнего утра.

— Надеюсь, что теперь, мы сможем поговорить приватно и без помех, и посторонних ушей. Не думаю, что наш разговор будет приятным во всех отношениях, но он совершенно необходим нам обоим. Обрисую вам наши грядущие перспективы, и то, что нас ожидает в противном случае. — Молодой человек замолчал, а аббат не торопил, давая собраться с мыслями.

Несколько мгновений ушли у завхоза на обдумывание диалога и того, какие аспекты будут интересны для них обоих. Размышляя с чего начать и как лучше донести информацию, иезуит помолчал, а затем неожиданно произнёс, вернувшись к случаю в трапезном зале монастыря:

— Допустим, что меня бы столкнули со стены и я погиб, как оно и планировалось до этого. Что бы тогда произошло с вами? Вы не задумывались? — Видимо ему до сих пор не верилось, что он остался в живых, после того, как побывал в руках у молодчиков посланных его умертвить.

— Гибель своего легата Папа не простит никому. Однажды он уже размотал графа Тулузы и всю династию Раймундидов! А что он сделает с вами за такое преступление, страшно даже подумать? — Он с интересом посмотрел на аббата. — Или это вас ничуть не смущает?

— Раймунд Тулузский был родственником королей. Педро II Арагонский погиб, отстаивая его интересы. За ним стояла целая коалиция: Транкавели, графство Фуа, графство Комменж, виконтство Беарн, графство Астарак. Все это были блестящие и могущественные синьоры, обладающие куда большей властью и возможностями нежели ваш монастырь. — Папский легат резал своими словами, как по живому. В то время, Настоятель тоже рассчитывал на поддержку и помощь из Тулузы и Лангедока, но судьба распорядилась иначе. Те, кто всегда помогал и поддерживал Бенедиктинский монастырь, сами попали в западню расставленную клевретами Рима. Эконом же будто специально провоцировал конфликт, обостряя и без того шаткое равновесие.

— Симон де Монфор с крестоносцами, одержал славную победу над этими сиятельными сюзеренами, имевшими не меньше власти, чем сам король Франции, — видя, что его слова неприятны, иезуит тем не менее продолжал вещать, не обращая внимания на реакцию своего собеседника, — Он разгромил войска Раймунда VI Тулузского и королевства Арагон. Сам король погиб в битве у Мюре, в Лангедоке.

Внутри у аббата все кипело и хотелось голыми руками открутить голову этому ватиканскому шпиону, будто куренку. Но Франсуа де Готье сдерживался из последних сил, понимая что нельзя давать волю эмоциям.

— Помимо этого, я являюсь профессом Его Святейшества. И такое доверие, само по себе, говорит о моих исключительных полномочиях.

Професс - особо доверенное лицо, направляемое туда, где возникает сложная для Святого Престола ситуация, требующая скорого и радикального решения. И это тоже сыграло немалую роль при решении вашей участи. — Лицо того, кто представился ему Дитмаром Алариком не выражало никаких эмоций. На нем не отражалось ни радости, ни злости, простая констатация факта. — Совместно с баронессой Мюррей и остальными из вашей шайки, вы уже давно списаны Римом. Остальное это лишь вопрос ближайшего времени.