Книга Молодая кровь, страница 86 – Эдуард Поляков

— Татьяна «Сорока» Танина — наш главный нейролингвист, первая, кто смог найти общий язык с аборигенами Терры Новы. Головная боль, конечно, и служить предпочитает в исключительно мужском коллективе, но я уже не знаю как применить её таланты.

Закончив представление, я обвёл ребят жестом.

— Итак, перед вами: учёный, воин и дипломат. Официально — послы молодой крови Часовых.

Артемида, хмыкнув, скрестила руки на груди.

— И я вновь предположу, что популяризация Часовых — их единственная миссия!

— Само собой, — подмигнул я подруге. — Но они пока сами об этом не знают.

Йотун задумался, оглаживая, как всегда в моменты раздумья, свою бороду. Его подозрение постепенно сменилось на понимание, а затем и на одобрение.

— Ладно. Вот только выкладывать такое при посторонних… — хмуро буркнул великан, кивнув на десяток вооружённых солдат, которые безмолвными статуями продолжали держать нас в полукольце.

Артемида тоже напряглась. В словах Йотуна была логика, потому что я фактически перед непосвященными выложил сверхсекретные планы Часовых.

— Ах, это! — картинно удивился я и полез во внутренний карман. — Какая жалость, что я об этом не подумал. Ну что ж, Йотун, извини, но они слышали слишком много.

Шагнув к ближайшему бойцу, чей респиратор при моём приближении ускорил работу клапанов, я сунул руку во внутренний карман. В тот самый, где обычно в подкладке скрытого ношения торчит кобура пистолета.

— Придётся с ними разобраться…

Солдат сделал шаг назад, затем ещё и повёл вверх стволом винтовки, но я движением руки отстранил её в сторону.

— Имя и звание, боец, — потянул я руку из кармана.

— Старший сержант Горячкин! — сквозь противогаз пробубнил армеец. — Казачий Особый Механизированный батальон!

Удивительно, но солдат, превосходивший габаритами меня раза в полтора, мог сложить меня с двух ударов, однако страх и трепет перед легендарным Сумраком сковал его волю.

Что странно, никто из остальных солдат даже не дёрнулся. Да и он сам, почувствовав мою крепкую хватку на цевье винтовки, прекратил сопротивление.

— Дети есть?

— Что? — вновь прозвучало из респиратора.

— Да сними ты противогаз, — потребовал я, поднося руку с чем-то, что вытащил из кармана, к бронеплитам на его груди. — Спрашиваю, дети есть?

— Да, четверо.

Моя рука легла посередине его бронежилета, будто вглаживая что-то в поверхность бронеплиты. Чёрт, я прямо чувствую, как Йотун, Артемида, да и остальные вытянули шеи, желая разглядеть, что я делаю.

Я убрал руку, и из-под неё на бронеплите старшего сержанта Горячкина, очерченная белым контуром, проявилась стикер-наклейка. На ней было изображение кастета, в литых обводах которого чётко угадывались два серпа по краям и два молота посередине. А внизу — наш девиз: «Всегда на страже. И днём, и ночью».

Я отступил на пару шагов назад, чтобы все присутствующие, включая сослуживцев сержанта Горячкина, могли увидеть наклейку на его броне. Пресвятая Партия! Вчера я потратил целый час, мучил скаута «Зодиака», пойманного с нелегальной тату машинкой, над эскизами фирменных стикеров Часовых чтобы все наконец узрели эту красоту.

Боевая слава — это, безусловно, замечательно, но Часовым ещё предстоит немало работы над своим имиджем среди молодёжи.

— Значит, четверо детей? Замечательно! — улыбнулся я, подмигнув едва не застрелившему меня бойцу. Я обернулся к Сороке. — Танюша, солнышко, пожалуйста, передай четыре подарочных детских комплекта для детей сержанта Горячкина. Те, что с автографами.