Книга Марс наш!, страница 56 – Эдуард Поляков

— Киело Ильясова, она же «Товарищ Катя», — Часовой миров: «Армагеддон», «Нокс» и «Фантазия».

— И? — чувствуя недосказанность, потребовал я.

— Товарищ Катя была любовью всей твоей жизни, — тщательно подбирая слова, произнесла Лиза.

— И погибла примерно два года назад. Не вернулась с задания, — дополнил её рассказ Борис.

— После этого Мэлс… Ой, то есть ты, сильно сдал… — не глядя в глаза, договорила Гагарина. — Ушёл в себя, отстранился.

— Вот значит как⁈ — Выдохнул я, ещё внимательнее вглядываясь в черты бронзового монумента.

Смутно знакомые, приятные даже, но определённо точно — мы никогда не встречались с ней на «Земле 505». Такую, не побоюсь этого слова, роскошную женщину я бы определённо запомнил.

Медленно проходя вдоль коридора, я хватал взглядом незнакомые лица чужой истории. Мне было всё интересно, и комсомольцы, явно чувствуя это, угодливо проводили для меня экскурс.

— Василий «Красный Страж» Джугашвили, — словно прирождённый гид, продолжила Гагарина. — «Красный Страж» был одним из первого поколения Часовых. Погиб при выполнении задания.

Но среди примерно стройного ряда бронзовых монументов особенно выделялся гигант.

— Савелий «Йотун» Толстой — Часовой миров «Терра Нова», «Солярис» и «Романия».

— Это он тебя искал, — напомнил слова Клавдии Леонтьевны Борис.

— Охереть он здоровый! — выдохнул я. — А миры? Вы перечисляете миры, но совсем не даёте никакой справки.

— Терра Нова — один из диких миров, застрявший в бронзовом веке и родоплеменном строе.

— А ещё у них не закончился Ледниковый период и сохранились динозавры! — блеснул эрудицией Борис.

— Да ладно? — не сдержал я восхищения.

Как и все дети около лет девяти, мы любили играть в археологические раскопки. Правда, в глухой Саратовской деревне у бабушки на заднем дворе можно было откопать разве что костяк сдохшей лет тридцать назад сдохшей живности. Но эмоции, когда ты откопал очередной коровий череп и видишь в нём образ какого-нибудь тиранозавра… Эти волнующие ощущение всегда будут вызывать у меня тёплую улыбку.

— Ага. А Романия — это мир-империя. В нём Рим захватил весь мир, живёт и здравствует до сих пор, но остановился в технологическом развитии на уровне позднего Средневековья.

— Каждый мужчина минимум раз в неделю задумывается о Римской империи, — усмехнулся я, вспомнив слова безымянного классика. — А Солярис?

— Дикий мир без эндемического населения. Там в основном пустыня, скалы и арахниды.

— Чего?

— Ну, агрессивная фауна в виде гигантских насекомых.

— Это не насекомые, — терпеливым голосом начал душнить Борис. — По клеточному строению они вообще относятся к кремниевым формам жизни, и по стандартной классификации относятся к виду «силикоидов».

— И нахрена Союзу такой мир? — напрягся я, сразу представив жуков из Хайнлайновского «Звездного десанта».

— Уникальный белый песок Соляриса накапливает в себе ноль-элемент. А для Союза это стратегический ресурс!

И Борис дополнил:

— Поэтому Часовые сначала зачищают определённую площадь от силикоидов, а затем загоняют на барханы комбайны. Те просеивают насыщенный ноль-элементом песок и транспортируют его в наш мир. Батя всё хотел, чтобы я пошёл в комбайнёры на Солярис вахтовым методом. Обиделся, когда я отказался.

Предчувствуя, что просто краткий пересказ особенностей уже открытых миров может занять время полноценной лекции по Warhammer, я перешёл к сути.