Книга Марс наш!, страница 155 – Эдуард Поляков

Ага, заинтересовал. Тут же все шепотки смолкли, чёрт, даже Цлав и Толмацкий, наши «двое из ларца», изобразили некое подобие интереса.

— Но об этом позже, — обломал я их ожидания.

— Эй! Так нечестно! — запротестовала Гагарина.

В этот момент я твёрдо дал себе зарок не связываться с карьеристками.

— Сумрак, напомню, что помимо полевой работы на тебе висят ещё и обязательства Первого Часового, — с лёгкой игривостью в голосе поведала нейрокомендантша.

— Ну что такое? Нормально же общались! — взвыл я на слово «обязательства».

— Дважды звонили из Кремля и требовали соединить с тобой.

— И что вы? — полюбопытствовал я.

— Будут мне ещё какие-то указывать! — хмыкнула Клавдия Леонтьевна. — Сообщила, что ввиду ограничений и жёсткой экономии вычислительных ресурсов требования Кремля отправлены на обработку. Примерное время ожидания: от шести до восьми календарных месяцев.

— Вот те на! — восхитился я изощрённому канцелярскому юмору нейрокомендантши.

— А нечего мной командовать!

— Ну хотя бы ознакомиться мне всё равно нужно, — принял я неотвратимое.

Взглянув на настенные часы, отметил, что большая стрелка почти указывала на полдень. Свободное время, которого и так в последние дни было прямо не очень, уверенно сокращалось.

— Короче, кадеты, — хлопнул я в ладоши, привлекая внимания. — Время почти двенадцать, интервью с американским Познером у нас в… — затянул я, и Клавдия Леонтьевна тут же пришла на помощь.

— В семь.

— Значит, до шести часов объявляется свободное время. Можете встретиться со знакомыми, съесть мороженое в парке, сходить в кино. Но в 18:00 всем быть в расположении башни Часовых. Кто опоздает, отправляется к Кузе на скамейку запасных.

Все заворожённо слушали, будто хотели продолжения, но у меня было «всё», поэтому, скорчив свою самую скептическую гримасу, я спросил:

— Ну и кому сидим? Зачем ждём? — подгоняя их, я хлопнул в ладоши. — Вперёд, вперёд, вперёд! И пожалуйста, сделайте так, чтобы мне не было снова за вас мучительно стыдно.

Народ тут же засуетился, обсуждая планы на неожиданную увольнительную. Засуетились все, кроме Кузи. Ему по несчастному случаю и личному косяку было суждено провести увольнительную на медицинской койке. И, поймав мою вроде незаметную оговорку, парень всё же спросил:

— А почему это «снова»? С вами мы ещё не косячили! — честно возмутился он.

И был, чёрт возьми, прав.

— Вы — не косячили, а вот остальные? — я с озорством и укоризной посмотрел на Чуваша и Комсомолку.

Они, в свою очередь, пристыженно посмотрели на меня и тоже улыбнулись. Намек на их первую увольнительную со мной ещё на «Земле 505» попал, что называется, по адресу. А заодно и между строк намекнул задиравшемуся при знакомстве Кузе, что в моей иерархии Борис и Елизавета стоят несколько выше остальных. Как говорилось в одной из цитат моего первого бестселлера «Рэд Машин»: «У меня с ними гораздо больше контекста…».

Часом позже…

— Сумрак, тут Барагозин снова звонит.

— Прям председатель Партии? Не его шестёрки, а самолично? — глядя через панорамное стекло с высоты собственного кабинета на Кремль, произнес я.

Вот в чём в чём, а в чувстве стиля моему предшественнику отказать было нельзя. Если квартира — то целый пентхаус в сталинской высотке в центре Москвы! Если часы — то винтажная драгоценная коллекция, либо подаренные кем-то из первых лиц мира! Если автомобиль — то такой, чтобы Джеймс Бонд английским чаем подавился!