Книга Наставник, страница 88 – Эдуард Поляков

Парень буквально горел самодовольством.

— Нет, я по-прежнему считаю что пока ты не готов работать в команде, а значит не можешь быть допущен до управления боевой машиной. Но вскрылись другие факты. Нападение на Третий Рим не было попыткой рейдерского захвата, это была плановая операция с применением искусственно выращенных солдат. И знаешь кто был целью этого захвата? Ты! Да-да, ты и другие дети, прибывшие из Стального Бастиона.

— Дим, ты просто пытаешься переложить на нас ответственность за нападение на Третий Рим. Хватит! — парень откровенно улыбался. По-мальчишески зло и как-то самоуверенно, так может быть уверен в собственных словах только подросток. — Еще вчера мы были как собаки, никому не нужными сиротами. Да половина моих одногодок занимается проституцией, чтобы было что пожрать. И вот сейчас, появляешься ты и говоришь что мы особенные. И ты, такой хороший, спас нас от плохих и злых?

Повисла тяжелая пауза. Дим закрыл глаза и мысленно вспомнил все возможные способы решить конфликт.

— Ант, хочешь сказать ты никогда не замечал, что отличаешься от других? Ты когда-нибудь встречал кого-то, кто сильнее тебя? Быстрее? Ловчее? Думаешь ты просто родился талантливым? Нет. Ты продукт генетических манипуляции и искусственной селекции, как и другие дети, прибывшие вместе с тобой из Стального Бастиона. Как и я.

Кажется, сейчас тишину и внимание можно было потрогать руками. Никто даже не моргал, боясь пропустить слова наставника. Поэтому Дим укрепился в том, что лучший ответ — это правда. Полная, и далеко не всегда приятная правда. Нельзя ничего утаивать. И он продолжил.

— Да, наверное, в сиротском доме не было никого сильнее тебя. Даже среди старших групп, но одновременно с этим ты понимаешь, что не похож на других. Некоторые вещи, которые даются детям на интуитивном уровне, ты не можешь освоить или делаешь это «со скрипом». Можешь не признаваться, но я тебя понимаю, у меня всё то же самое. Мой порок — это не умение понимать людей. Я почти не чувствую эмоций. Жалость, удивление, испуг, радость за кого-то. Все эти чувства у меня притуплены и мне приходится симулировать эмоции, чтобы наладить контакт с другими людьми. Это моя главная проблема и, наверное, моё главное преимущество. Во время боя я не могу запаниковать, испугаться или сорваться, совершая необдуманные действия. Мною руководит только рациональность.

Ребята внимательно слушали исповедь Наставника, но в первую очередь Дим следил за Антом.

Парень слушал, но с каждым предложением его лицо менялось. Самодовольная улыбка, ярость и злость постепенно уступали место пониманию. Но горячая кровь и юный возраст не позволили бы парню признаться в том, что он такой же ненормальный. Он уцепился за слова Дима как за спасательный круг, который может помочь победить ему в этом словесном споре. — Это как играть в шахматы? Если нужно будет кем-то пожертвовать ради преимущества — ты это сделаешь. Так? — Ант уже не улыбался, он попытался максимально скрыть свои эмоции от других и в первую очередь от себя. Ведь в любом споре люди не ищут правды, они ищут подтверждения своих убеждений. Признаться самому себе в том, что ты неправ — это сложно.

Замысел парня «плавал» на поверхности — подвести слова Дима к признанию в том, что все члены группы для него является просто пешками. Инструментом, который позволит ему достигать своих целей.