Книга Заключенный, страница 123 – Эдуард Поляков

— Эй, босота, никто ничего не забыл? – заговорил Бишкек и указал пальцем на наши мешки с пожитками.

Вся эта куча из мешков, бластеров и комплекта двух клинков, которые Гриша одолжил у Ржевского, лежала в стороне. Вернее, не совсем лежала: их растаскивали местные обитатели, больше всего похожие мордашкой на бурундуков, но размеры взрослых особей были как у куниц или енотов. Ярко выделялся длинный пушистый хвост и цепкие передние лапки.

Мы кинулись было спасать наши пожитки, но у этих енотоподобных бурундуков насчет наших вещей были свои планы. И они кинулись на нас. Все они были не ровня нам, сильнейшие из них были пятнадцатиуровневые, но кусались дико больно, и их было много. И с каждой минутой они все прибывали и прибывали. Они спрыгивали с деревьев, вылезали из-под корней. Змея я предусмотрительно спрятал, сейчас было не до его прокачки, но и от этой бойни свою долю в десять процентов он получит.

Мелкие гаденыши прыгали на голову, кусали за ноги. Я стрелял из бластера с двух рук, но все равно это не сильно спасало. На одного убитого мною появлялись трое, и численность их только росла. Они кусали за все, что могли прокусить. На нас были песочного цвета робы, но никакой брони. Какая-то легкая броня была только у Джинкс, но и она порядком поистаскалась в боях. Так что каждый укус приносил боль и сокращал количество наших жизней. Кстати, я так и не выяснил, с кем мы сражались. Для идентификации нужно было время. И его нам давать этот агрессивный пушистый рой не собирался. Костяшки на нескольких пальцах были ободраны и их щипало. Укусы на ногах тоже кровоточили и бар моих жизней начал вызывать тревогу. А еще мне прилетела сообщение, от которого внутри что-то оборвалось.

Ваш питомец: Кустарниковый гремучий щитомордник «Нага» пал в бою. Время до респауна 8 часов.

Мой змееныш погиб. Вот оно, побочное действие от общей жизни. Я благоразумно спрятал своего питомца от атак за пазуху, но он продолжал делить со мною полученный урон. Так и погиб.

После того как я лишился части уха, которое отгрыз один из этих бесят, я понял что они нас просто задавят числом. Сейчас сообщать о том, что Нага погибла, я не стал. На неповоротливом Бишкеке они сейчас висели шубой, как гончие на загнанном медведе. У Джинс и Гриши дела обстояли, конечно, лучше, за счет их ловкости и изворотливости, но вот мне и Бишкеку было туго. Нас драли не щадя, причем если Бишкек еще и укладывал бестий в один-два удара, то у меня этот процесс пошел гораздо медленнее. Не боевик я. Все, что мы сейчас могли, это схватить, что сможем, и ретироваться. В этом бою Гулливера и лилипутов победу одержали лилипуты. Я криком скомандовал, чтоб они хватали вещи, которые еще можно было унести и которые не были уничтожены зубами, и мы побежали.

Бежать пришлось долго, периодические петляя и бросая в преследователей гранаты. Но эти енотоподобные хорьки, как наводнение: то настигали, то отставали. Мы бежали со скоростью самого медленного, то есть меня. Укусы кровоточили и болели. Если бы не я, то отряд давно бы уже оторвался. Когда мы наконец додумались разгрузить меня, моя скорость увеличилась. Мой вещмешок забрала Джинкс, а Бишкек оружие. Гранаты я давно выбросил и поэтому сейчас бежал практически пустой. Слишком пустой, я в этом бою потерял своего питомца. Конечно, он отреспаунится, но сама мысль о том, что я подвел его в первом же бою, угнетала.