Книга Сопряжение. Чернильный маг 5, страница 95 – Эдуард Поляков

— Ну что вы, кардинал, в самом деле. Проявите хоть каплю мужества! Хотя бы перед лицом собственной смерти.

И тут в экзоскофандрах зашелестел приёмник связи.

— Семен, Костя — держитесь! Семь минут и мы будем рядом!

Бесконечное море паломников. Жизнерадостные мексиканцы, прячущиеся от солнца под зонтами британцы, вечно фотографирующие китайцы и громкие, очень громкие американцы.

И все это бесконечное количество паломников ждущих пасхальной проповеди от папы расступилось, оставляя островок свободного пространства, в центре которого стояли он и я.

— Ты… — растерялся я.

— Тот самый? Мой дед?

— Отец твоего отца? — на лице мужчины просияла улыбка. — Тогда выходит что так — я твой дед!

Меня пробрала злость.

— А чего ты улыбаешься? — зло усмехнулся я. — Думал, хер с горы, вот так появишься и я брошусь тебя обнимать? Ну дык как же, сам небожитель спустился с Асгарда, или откуда ты там, и осчастливил своего потомка!

Паясничал я не скрывая, что насмехаюсь. Мой богоподобный предок понял, что я над ним издеваюсь, однако видимо не понял почему. На его лбу залегла глубокая морщина. Что ж, нужно было пояснить свой поток яда и сарказма.

— Моего отца подбросили, — сжимая кулаки произнес я. — Оставили на пороге роддома, как какую-нибудь собачонку! И после этого ты, весь такой нарядный, появляешься и заявляешь что ты мой дед⁉

Не знаю что произошло. Я просто не выдержал. Кулак, в котором я сжимал всю злость на человека отобравшего у моего отца детство выстрелил помимо моей воли. Хлёсткий и бы невероятно быстрый, поставленный отцом удар убил бы простого человека.

Даже с заточкой в интеллект, а не силу, как у Антона, я без труда могу крошить бетон как вафли. Что говорить, шаг за трехсотый уровень сделал меня настолько сильным, что даже двимерит становится бесполезен. Я могу не просто порвать наручники из лишающего магии металла!

И тем не менее, даже вложив всю силу я не смог стереть мирскую улыбку с его лица. Кулак просто прошёл сквозь пижона назвавшего себя Ньордом. Если бы кто-то стоял, например за ним, могло без не обойтись и без жертв. Но пронесло.

Не понимая как, я проскочил сквозь типа назвавшего себя моим дедом, но остановиться я уже не мог. Разворот, а за ним — прямая двоечка, хук и два шага вперёд.

Не стоять на месте! Только это атаковать! А иначе…

Не знаю…

я бросался на старика с кулаками, ну раз за разом он будто становился бесплотным и вместо сладостной боли в костяшках, я проваливался сквозь его силуэт. Проваливался, чтобы в следующую секунду развернуться и попробовать снова.

Почему я не воспользовался магией? Не применил «Чернильную тюрьму» или не пустил висящий на поясе гремлинский нож?

Я думал об этом. На мне это показалось пошло. Прокручивая это утро у себя в голове я пришёл к выводу что применять такие вещи как магия и уникальное, разрезающая что угодно, оружие было слишком пошло. Ведь под обманчиво тёплым апрельским солнцем, в самом центре людного города, на площади у Собора Святого Петра встретились не один из сильнейших одарённых Терры и забытый людьми бог. Это была встреча уже подросшего парня с престарелым дедом, что к седым яйцам вспомнил что такое «Семья».

— Успокоился? — произнёс он.

Я поднял глаза и увидел, что улыбки на лице Ньорда уже не было.