Книга Сопряжение. Чернильный маг 5, страница 159 – Эдуард Поляков

Семецкий зашарил по карманам, будто искал зажигалку. А затем усмехнулся, и шлёпнув себя по лбу, вынул из внутреннего отделения небольшой свёрток.

— А это, собственно, они и есть! — произнес он с улыбкой, протягивая мне маленький тканевой мешочек. — Они помогут вам вернуться.

— Вернуться? — приняв нечаянный дар, удивился я.

— Именно, Магнус! Вернуться, — с лёгкой учительской улыбкой кивнул Семецкий. — Попасть в Ад — дело нехитрое. Гораздо сложнее — вернуться обратно!

* * *

Сбивая ноги о ржавый песок, опираясь на сухую тисовую клюку, по дороге брел горбатый старец. На изрытом проказой лице зияли гнойные чирьи, но даже они не могли унять его торжествующей улыбки. Ещё бы! Вед, впервые за много-много веков он возвращался домой!

И не с пустыми руками! Щурясь, старец посмотрел на небо, в котором, закладывая виражи, висела крупная птица. И усмехнулся, тут же поплатившись за это. Несколько чирьев на его лице лопнули, источая мерзкое содержимое.

Но даже это не смогло испортить его настроение! Мать его увидела глазами Филипы! Мать знает, что блудный сын вернулся домой!

Вспомнив о пленнице, горбун дёрнул за грубую джутовую верёвку. Та, безвольной куклой потянулась вместе с верёвкой, но не проронила ни слова. По её щекам текли слёзы, длинные русые волосы волочились по ржавому песку, набухающий живот тянуло так, будто копошащийся в нём малыш хочет защитить мать!

Но она не проронила ни слова.

Подойдя к вратам заветного дома, горбун замер в нерешительности. Будто хотел постучать, но не был уверен, что его там ждут. Будто ища ответа, старец поднял взгляд вверх, заглянув в лица двух терракотовых львов.

Вдруг правая статуя льва ожила! Совсем по-кошачьи, статуя встряхнулась, сбрасывая себя бурый глинистый песок, который за много веков осел на льва ржавой пылью.

— Хирам! — человеческим языком заговорила статуя, на деле оказавшаяся львом с чёрной, как смоль, гривой. — Тут заблудшая душа сбежала, миновав очистные сооружения!

— Тебе здесь не рады, Мефисто! — произнесла вторая терракотовая статуя.

Левая оказалось копией своего брата. Разве что белая, как саван, грива отличала его от Шахара.

— Шахар, — горбун поклонился черногривому льву.

— Хирам, — повторил поклон он, уже к белому.

— Тебя изгнали!!! — импульсивно взмахнув когтистой лапой, проревел черногривый Шахар. — Прочь!!!

Острые когти прошли буквально в миллиметре от его носа, но горбун даже не отшатнулся.

— Меня не изгнали! — без нот раболепия, с холодной сталью в голосе возразил он. — Я выполнял наказ матери! И я его выполнил!

— Тебя изгнали! — в тон ему, с яростью прошипел Шахар.

— Но если он и вправду выполнил наказ Матери⁉

Вслух рассудил более сдержанный и рассудительный Хирам, и снова обратился к Мефисто.

— Шахар не посмеет тебя остановить, если ты предъявишь нам Дитя, — то ли рассуждая, то ли приказывая, пророкотал белогривый Хирам.

На это требование горбун ещё раз дёрнул за верёвку, указывая тем самым на пленницу.

— Она не Дитя, — сделал вывод Хирам.

— Она мать будущего Дитя! — не сдержал крика Мефистофель. — Ты же мудрейший из всех, Хирам! Взгляни на её живот! Она беременна!

— Пусть так, — неопределённо прорычал белогривый.

— Ты хочешь его пропустить⁉ — удивился этому черногривый брат-близнец.

— Мефисто вернулся из изгнания и привёл Дитя, — снова рассуждая произнёс Хирам. — А решать, то ли это Дитя — уже не нам, Шахар.