Книга Хозяйка Мертвой воды. Флакон 2: Пар, моторное масло и магия, страница 60 – Эдуард Поляков, Елена Баукина

Он продолжил:

— И тогда, ты снова полюбишь меня!- Нет!

Потому что могу!

За окном локобаса проносились знакомые пейзажи Раудвиля: кирпичные дома, мостовые с магической подсветкой, по которым спешил разномастный люд и нелюди. Теперь Хельга смотрела на все через призму приобретенных и не очень радостных знаний.

Пока локобаз мчался по городу, она, рассматривая город в окна, заметила, что на улицах не встречалось ни одной смешанной парочки, в которой человек, шел бы под руку с аслау или дворфом. Рядом с ней на лавочку присел некий господин. Хельга заметила его только тогда, когда он громко прокашлялся.

Извините что отвлекаю, нас не представили в прошлый раз, — произнес внезапный попутчик.

Хельгы оторовала взгляд от созерцания суетливых пешеходов, бегущих по тратуарам за окнами локобаса.

Кажется, Майкл Магпай, репортёр, — не сразу узнала она смуглого молодого человека с блокнотом в руках и свинцовым карандашём за ухом. Поздоровавшись, однако, не улыбнулась ему. — Кстати, сегодня утром я прочла вашу статью.

Услышав своё имя из уст целительницы, молодой человек обрадовался, видимо не ожидал, что она его запомнит.

И что вы думаете о статье? — поинтересовался бульварный писака.То, что вы подстрекаете народ к революции, — сдержанно произнесла девушка.А вы считаете, что в сложившемся в обществе всё хорошо? Что «Статут о равенстве» не потерял своей силы и исполняется так же, как при Аласторе II? Общество больно, ему необходимо лечение, — Макпай говорил достаточно громко и пассажиры находившиеся в вагончике начали невольно прислушиваться. Под лечением вы понимаете кровопускание, — Хельга сдержанно улыбнулась. — Скажу вам как врач — кровопускание совсем не панацея. Велик риск нанести больному гораздо больший вред. Благими намерениями — выстлана дорога в ад. Есть такая поговорка из другого мира.

Сейчас она внимательно наблюдала за реакцией своего собеседника. Ей было необходимо понять, кто он, просто неравнодушный гражданин, ждущий изменений или фанатик-революционер.

…выстлана дорога в ад! Сильные слова, — повторил за ней журналист, а затем выудив из-за уха карандаш и перелистнув страничку блокнота, записал в него новый для себя афоризм, — Как вы видите выход из сложившейся в обществе ситуации?

Окружающие пассажиры уже начали не только прислушиваться и даже подсаживаться к ним поближе.

Я думаю, такой разговор требует более приватной обстановки, нежели вагон транспортного средства, — Хельга жирно намекнула на подслушивающих попутчиков, которые сразу начали делать вид, что увлеченно заняты своими делами: несколько пассажиров уткнулись в газеты,(один мужчина по ошибке перевернул газету вверх ногами) другие отвернулись к окнам, или сделали вид, что что-то оживленно обсуждают с попутчиком.

Экспрессивную реакцию народа приметил и Магпай.

Согласен, — он поближе подсел к девушке.Майкл, давайте начистоту, что вы хотели? — Хельга испытывающе смотрела на журналистка. — Пожалуйста, оставьте заранее заготовленную речь о том, что просто сели со мной в один вагон и наша встреча это чистая случайность, да, и вы подошли не более чем, чтобы поздороваться.

Майкл Магпай резко захлопнул блокнот, убрал карандаш за ухо:

Это не для статьи, для меня, ответьте пожалуйста, вы человек?Да. Я не совсем понимаю вашего вопроса? — пожала плечами Хельга. Почему вы спасли мальчишку, когда человек, эсквайр, адъютант офицера Его Величества виконта Крайтона, лишился пальцев и истекал кровью.Его жизни ничего не угрожало, а мальчик мог умереть, — она начала сердиться на глупые вопросы, исходившие от не глупого человека.То есть, вы сознательно поставили под угрозу здоровье эсквайра Хилла, ради спасения жизни мальчишки-подмастерья, простолюдина и наполовину аслау? — Макпай говорил шёпотом и даже сидевшие поблизости попутчики вряд ли могли расслышать что либо.Майкл, серьезно? — в порыве эмоций девушка не заметила, как перешла с учтивого «вы» на панибратское «ты». — Если еще раз спросишь что-то подобное, клянусь, я тебя ударю. Мальчик был при смерти, а эсквайру ничего не угрожало! — Хельга злилась и кончики ее розовых волос приобретали лиловый оттенок.Извините, госпожа Фон Кащенко, — журналист не позволил себе отступать от этикета.