Книга Алхимик из Леоса, страница 99 – Елена Баукина

— Вы кто? — попыталась опознать Мэг человека, окликнувшего её.

— Нико Кукольник, алхимик, — ответил тип скрипучим голосом.

От этого голоса у неё побежали по спине мурашки. Угадать истинный возраст алхимика оказалось делом занятным. Нико выглядел молодо, но всё же в русых волосах просматривалась седина. Мэг догадалась, что алхимик употребляет какой-то молодящий состав. Чуть сгорбленный нос все время дёргался и шмыгал, словно что-то вынюхивая в пространстве. Под плащом, поверх чёрного без рукавов камзола, виднелся алхимический пояс со множеством карманов. Пояс этот украшала медная пластина с гравировкой в виде трезубца. Из одного большого кармана торчала оптическая труба с выпуклыми линзами.

— Не отдашь ли мне свою служанку Эолит? — спросил алхимик волшебницу и гадко причмокнул языком, словно речь шла о какой-то сладости. — Я давно хотел себе такую забавную девочку.

Мэг брезгливо посмотрела на алхимика:

— Найди себе другую девочку!

Алхимик обнажил желтоватые зубы и произнёс невнятно:

— Я человек одинокий. У алхимиков с семьёй и родственниками всегда беда. А такая милая девочка скрасит любое одиночество.

— Нет, даже не проси! — возмутилась волшебница.

— Не стоит кипятиться, Мэгги.

Алхимик с досадой вдохнул, достал из-за пояса кожаный мешочек и ножичек с загнутым и закруглённым лезвием. Такими ножами обычно орудовали садовники, подрезающие высохшие ветви яблонь. Прямо у ног волшебницы лежал мёртвый юноша со стрелой в шее. Его голубые глаза смотрели уныло куда-то в небо. Нико деловито наклонился над телом юноши, осмотрел внимательно, снова причмокнул языком и принялся вырезать у трупа глаза, азартно прикусив собственный покрытый белыми пупырышками язык. Мэгги еле сдержала тошноту, ей вдруг стало не по себе. Она отвернулась.

— Ах, матушка моя, нельзя же быть такой нервной. Столько людей укокошить, а тут нате… — посмеялся над её непроизвольным порывом брезгливости алхимик.

— Возьмите глаза в другом месте! — указала ему на поле брани волшебница. — Нечего у меня под ногами путаться!

— Э, нет, такие глаза только у него. Да что ты вдруг, голубушка? — алхимик заметил, как чародейка прикрыла губы ладонью.

Мэг сильно жалела, что не может стукнуть этому гаду чем-нибудь по голове.

— Зачем вам глаза людей?

— Мда, знаете ли, мечтаю собрать ещё одну куклу, а ещё я их коллекционирую.

— Куклу? — переспросила девушка-маг, догадываясь, что речь идёт о тех странных существах, которые таскали камни к катапульте.

— Моя чокнутая матушка, пусть упокоится в Пещерах забвения её грешная душа, преподнесла мне на праздник славный подарочек — прекраснейшую, в моём представлении, во всём свете фарфоровую куклу. С белоснежным лицом, в пышном дорогом платье и невероятно красивыми глазами. Такая же милая, как Эолит! — начал пояснять Кукольник.

— Нет, девочка моя! — вспылила девушка-маг.

Мэтр отвлёкся от извлечения глаз у изуродованного трупа, мечтательно запрокинув голову, продолжил:

— Ты пока ещё и представления не имеешь, что такое истинная любовь. Да и с вашим заклятием Сангиума вряд ли теперь представишь.

— Зато я не влюбляюсь в бездушные вещи! — фыркнула на него волшебница.

Алхимик с укором посмотрел на Мэг:

— Многие люди по всему миру влюбляются в бездушные вещи. В новые чашки из сервиза, серёжки, даже в диванчики. Такие мягкие и удобные… Из-за некоторых вещей проливается кровь, и это не считается чем-то постыдным. Я правду говорю?