Книга Алхимик из Леоса, страница 75 – Елена Баукина

— Вам скучно, юная леди? — поинтересовался Радвир. Он не спускал с неё взгляда, ловя себя на мысли, что всё время вспоминает Аделину, нежную и хрупкую как белокурый ангелок. Таких ангелочков Радвир видел на дорогих панно в окнах и на стенах королевского замка в Леосе. Король обожал милые сусальные картинки.

Белокурый ангелок вроде как смутился. Девушка опустила сине-зелёные глаза и одарила герцога прелестной улыбкой:

— Прошу прощения, Ваша светлость, тут очень душно и тесно. Я привыкла к свободе, свежему воздуху, — она подошла к Таракату поближе и тихо добавила. — И к более весёлой компании.

Таракат мысленно с ней согласился. Ему показалось, что их связала эта маленькая тайна. Он решил продолжать в том же духе:

— Думаю, многие мечтают быть рядом с вами, миледи. Вы — сама аллегория радости.

Сандрин посмотрела на него снизу-вверх и осталась недовольна своим малым ростом. Её белокурая головка приходилась этому видному мужчине как раз чуть выше локтя и, чтобы выслушать её, герцогу приходилось немного склоняться. Он будто склонялся перед ней. Сандрин смерила герцога взглядом и привстала на носочки, чтобы казаться чуть выше, но еле дотянулась до плеча.

— Глупости всё это, вам не кажется? Не стоит утруждать себя комплиментами, Ваша светлость! Цену я себе знаю, завышать не стоит.

Герцог снова посмотрел на Сандрин. Сейчас она стояла близко, даже очень близко. Юное открытое лицо, милые конопушки на носу и мягкие, вкусно пахнущие, волосы подействовали на герцога Тараката сильнее любого злого приворотного зелья. Он подбирал слова, чтобы ответить, но мысли предательски путались в голове, как будто он выпил целый кувшин крепкого вина. Герцог стал перебирать в памяти лица женщин, восхитивших его хоть чем-то: красавиц и уродин, простушек и знатных дам, брюнеток, блондинок, русых, рыжих, пепельных — их в его жизни было до безобразия много. Таракат смутно помнил лица, особенно быстро забывались имена. Девушки, женщины, девочки мелькали в памяти, как карты из одной большой одноцветной колоды. Герцог любил лишь однажды, давно, безвозвратно давно, белокурую сильную и волшебную женщину с нежным взглядом. Тогда, совсем ещё юношей, Таракат видел лицо этой женщины во сне каждую ночь, просыпался в холодном поту, до боли стискивал зубы, представляя хрупкую фигуру Аделины в своих объятьях, а затем дико завидовал графу Эдварду, который любил эту женщину не так страстно, как он. Но отчего-то Эдвард нравился Аделине гораздо больше. Лишь однажды девушка, которую он неимоверно желал, прикоснулась к нему. Тогда Радвир лежал беспомощно в походном душном шатре, раненный копьём кирасита в битве при Лазурном заливе и умолял Аделину подарить поцелуй на прощанье. Она прощалась с ним — взяла его руку и коснулась губами лба — так прощались с умирающими. Ради этого прикосновения Таракат готов был умирать ещё, ещё и ещё. Возможно, поэтому он выжил. Багровый шрам сделал лицо герцога уродливым, но ещё больший шрам остался где-то внутри, в самой глубине души. Война кончилась. Союзники разъехались каждый в свою сторону, по разным дорогам. Вот только белокурая волшебница Аделина отправилась на край света вслед за Эдвардом, а не за ним. Таракат отпрянул от Сандрин, поняв, что всё ближе склоняется к ней, к её по-детски нежнымгубам: